Перед ней на столе были приговоры, и на каждом из них Яна должна была поставить свою подпись. И она пыталась разобраться, действительно ли человек заслуживает того, чтобы его лишили жизни. Тогда я шутки ради написал на листке три слова, заявив, что процесс можно значительно упростить, поставив в нужном месте запятую. Яна посмотрела на меня недоумевающе: Артуа, это же живые люди!

«Спасибо тебе, девочка, — думал я, обнимая и целуя ее. — За то, что ты такая, что не считаешь это рутиной, а видишь за бумажками живых людей. Ошибки неизбежны, они были, есть и будут, но почему за чужие ошибки при вынесении приговора должна расплачиваться ты? И я обязательно сделаю так, что ты избавишься от этой тягостной обязанности. Потому что женщина создана для того, чтобы дарить жизнь, а не забирать ее, пусть и таким образом».

Затем мой взгляд упал на приговор, отложенный в сторону, на котором еще не было вердикта.

«Эрих Горднер, — прочитал я, — урожденный дворянин, барон, тридцати девяти лет, обвиняется в заговоре».

Сомнений быть не могло, это тот самый Горднер. Не мог он принимать участие ни в каком заговоре. Что я только что подумал о неизбежности ошибок? Но даже если это и так, у него будет возможность исправить если не чужую, так свою ошибку.

— Янианна, — заявил я, — этот человек нужен мне живым. Проси что хочешь, я пообещаю все что угодно, но он мне нужен.

Я уже приобрел в ста пятидесяти лигах от столицы поместье Доренс. Там и строения были подходящие: большой дом, чуть ли не замок, обнесенный высокой стеной. Ландшафт именно такой, что нужен: густой лес, река, близкие горы, недалеко расположен заброшенный форт. Словом, все, что необходимо. И уже начал собирать людей. И инструкторов, и учеников.

— Ты хочешь, чтобы эти люди были как «дикие»? — спросила она, выслушав мои объяснения.

— Я хочу, чтобы умения «диких» были только частью их подготовки. В Доренсе будут собраны лучшие учителя и самые способные ученики. Каждый из них станет непревзойденным мастером во всем, в чем только можно. Но Горднер нужен мне не для того, чтобы научить их махать остро отточенными железяками. Он сможет дать им главное — научиться жертвовать жизнью ради того, что они считают для себя святым.

И еще я подумал, но не стал произносить вслух: «Если бы не Горднер, мы бы не были сейчас вместе…»

В расположенную на острове посреди реки Арны тюрьму Нойзейсед заключали особо опасных преступников, и поэтому на мерах предосторожности здесь не экономили. Мы спустились всего на два этажа вниз, а в голове уже шумело от грохота бесконечных открываемых и закрываемых дверей и скрежета замков. Запах в коридорах Нойзейседа стоял еще тот, и очень хотелось извлечь из кармана надушенный платок и прижать его к носу. Но вот наконец и нужная нам камера с толстой решеткой, заменяющей одну из стен.