Девушка терла пятна усердней.

– Глаша… Глаша… – голос бабки был тихий, – скорее, помоги. Подними меня. Пульт… Упал.

Пелагея делала вид, что не слышит из-за музыки. Пятно. Еще одно. Она терла пол так, будто хотела вместе с грязью содрать весь деревянный настил. Несколько ногтей обломилось. Пальцы покраснели. А за ее спиной бабка хрипела, кашляла, звук был такой страшный, словно ее легкие взрывались изнутри.

Вдруг в голове девушки будто что-то щелкнуло. Пелагея вспомнила статьи в интернете, описывающие мучения тяжелобольных людей и утверждающие, что смерть для них – наилучший выход из ситуации. А еще в гости последнее время все чаще заглядывала Соня, которая также затрагивала эту тему и пыталась убедить девушку в том, что смерть бабушки – лучшее решение для всех, в том числе и для самой больной. Такое давление с разных сторон сломало Пелагею, страшные и неправильные убеждения затуманили ее разум. Медленным движением девушка отложила тряпку в сторону. Она поднялась на ноги и развернулась, прошла к кровати старухи – с гордо поднятой спиной, изящными шагами, как будто шла по подиуму. Наклонилась к упавшему пульту.

– Глаша… Глаша… – бабка с мольбой смотрела на Пелагею, а потом зашлась в очередном приступе кашля. Ей было тяжело. Старуха мучилась, это было видно. Такого раньше с ней не случалось. Пелагея знала, что нужно делать. В лежачем положении ситуация только усугублялась, так бабка могла совсем захлебнуться в собственной мокроте. Нужно быстро поднять спинку кровати, дать больной возможность хорошо отхаркаться, а потом сразу же вколоть лекарство.

Но вместо этого Пелагея смотрела на прибор в своей руке. Сейчас это был пульт управления не просто подъемным механизмом кровати, а целой человеческой жизнью. Одна кнопка – смерть, вторая – жизнь.

Она должна сделать это. Ради мамы. Она освободит ее, освободит всю семью. Бабка слишком задержалась на этом свете. Нет, она не будет убивать – это чересчур дико… Она просто слегка поможет естественному процессу. Люди стареют и умирают. Это нельзя изменить, это путь, который проходят все. Пелагея просто ускорит этот процесс.

Девушка посмотрела на бабушку, и в ее взгляде были не привычные ненависть и отвращение, а любовь и нежность.

Старуха все поняла. Она даже перестала кашлять, лишь тяжело дышала и смотрела на внучку взглядом, в котором читались неизбежность и обреченность.

Пелагея нажала на кнопку, кровать стала медленно опускаться.

Старуха стала хрипеть, хрипы и бульканья стали сильнее и громче.

Застыв, Пелагея наблюдала за тем, как задыхается больная.