Потом над моей головой засвистело, момент разрыва первой фугаски я еще запомнил, но через секунду меня накрыло сплошной стеной огня, стало жарко, и я…

Вернулся, короче говоря, толком не успев понять, как происходит сам процесс перехода сквозь время, хотя и очень надеялся понять про это хоть что-то.

Возвратился в свое родное время, туда, где наш мир все больше съезжает с катушек, поскольку «корпоративная алчность и продажность, подпитываемая организационным разложением и развращенные „грязными“ деньгами, поощряют безудержное потребление материальных благ, воинствующее невежество, ура-патриотизм и милитаристские настроения, что ведет к утрате духовной составляющей и разрушает основы любого общественного устройства». Это якобы написал психоаналитик Лоуренс Джакоби (да-да, то самый, из знаменитого сериала «Твин Пикс»), имея в виду прежде всего Северную Америку и прочий «дивный мир демократии», но лучше и о человечестве в целом, пожалуй, и не скажешь.

Ну а дальше вы уже все и так знаете.

И еще – я понимаю, ребята, вы скажете, что вот так дневники не пишут. Но имейте в виду – то, что вы сейчас читаете, это вовсе не «Дневник старшины Потеряхина» в том первоначальном виде, каким он писался, урывками на той войне, а то, что я написал в течение года после моего возвращения, сумев кое-что из этого дневника не просто разобрать, прочитать и записать, а еще и изрядно додумать и дополнить, опираясь на факты и письменные свидетельства, уже из нашего времени. Если честно, адова была работка.

Кстати говоря, память о тех трех с лишним годах войны возвращалась ко мне далеко не сразу, а постепенно, по мере чтения дневника.

Замок в районе Нордлингбурга действительно принадлежал представителям одной из ветвей изрядно обедневшей, но все же довольно известной германо-бельгийской графской фамилии Ааренбергов. Предпоследний граф Леопольд Ааренберг окончательно разорился в конце 1920-х и к тому же был женат на какой-то баронессе с еврейскими корнями.

Поэтому нацисты, сразу после своего прихода к власти, особо не напрягаясь, реквизировали его и без того сто раз перезаложенную собственность, разместив там архивы аппарата Са, а затем СС.

Старый граф Леопольд покинул Германию еще в 1932 году и шесть лет спустя умер в Бельгии, где и похоронен.

Его единственный сын и последний граф Ааренберг, Максимилиан, был, как тогда любили выражаться, «естествоиспытателем» и с конца 1920-х безвылазно торчал в Африке, изучая тамошнюю фауну.

Согласно официальной версии, в 1937-м году европейская научная экспедиция, в состав которой входил и Максимилиан Ааренберг, пропала где-то между Танганьикой и Северной Родезией, на берегах озера Ньяса. Может, утонули, а может, их кто-то съел – в те времена случалось и такое. Во всяком случае предпринятые поиски ничего не дали, так что наследников у графской собственности не осталось.