— Так да не так, — Варвич покосился назад. Ольга не прислушивалась к разговору, буквально прилипнув носом к стеклу, но тут почувствовала на себе мужской взгляд и выпрямилась. Глаза их встретились.

— Извините, — мужчина первым отвел глаза.

— Что у вас с рукой?

Он посмотрел на свою ладонь, стянутую поперек липкой лентой пластыря. Повязка была наложена криво, кое-как и сползла.

— Ничего особенного. Поцарапался.

— Дайте посмотреть.

— Вот еще, — он демонстративно убрал руку в карман.

— Дайте, — Ольга потянула его за рукав. — Что вы как маленький! Я же врач!

Сперва ему ужасно захотелось огрызнуться — мол, я собираюсь выживать в джунглях без помощи врачей, — но поймал косой взгляд Гурвиля и небрежно сунул руку назад:

— Нате.

И закусил губу, чувствуя прикосновение пальцев к коже.

Сидеть спиной, завернув руку назад, было неудобно, и Варвич развернулся боком, так что его рука почти легла Ольге на колени. Она не обратила на это внимания, занимаясь делом. Сняла старую повязку, промыла глубокую царапину, заодно удалив корочку из крови и грязи, залила антисептиком. И все это под пристальным мужским взглядом.

— Вы, — повязка уже была наложена, но ни он не убирал руки, ни Ольга не спешила ее отстранить, — действительно собрались тут остаться?

— Да. Собрался.

— Из-за меня? — она все не отрывала взгляда от его ладони.

— Да.

— Но почему? — Ольга вскинула глаза и тотчас же опустила, натолкнувшись на прямой жадный взор. Кровь застучала в висках. — Зачем?

Голос жалобно дрогнул. И что это с нею такое творится?

— Просто… можно вопрос?

Воздух в груди внезапно превратился в глыбу льда — ни вдохнуть, ни выдохнуть. И голова закружилась.