– Если скажешь «избранный», я уйду, – шутливо пригрозил Аэро, а потом серьезным тоном добавил: – А как насчет тебя? Ты сама-то думала, что будешь стоять здесь, вот так?

– Мечтала о моментах вроде этого: временное затишье перед битвой, когда предстоит проверить все знания и навыки, когда стихает шум привычной жизни и все становится предельно ясно. Я думала, что буду испытывать возбуждение, но здесь и сейчас меня переполняет ужас.

– Это совершенно нормально, – начал было Аэро и умолк.

– Проклятие, только не надо меня утешать. – Голос Рен дрогнул и надломился. Она сгорбилась. – Я – трус, это же ясно. Была бы солдатом – не боялась бы. Да что со мной такое?

Аэро положил руку ей на плечо. Некоторое время они сидели молча, в сиянии щита, а потом Аэро нарушил тишину:

– Наша ценность измеряется вовсе не храбростью, – повторил он слова отца. – Страх – даже не мера оценки солдата. Он лишь обычная реакция на опасность… а нам грозит очень большая опасность. Трусами мы становимся, только если поддаемся страху и позволяем ему управлять нами.

– Да ты просто утешаешь меня, – как обычно, ворчливо ответила Рен.

– Может быть, – уступил Аэро и присмотрелся к ней. – Ну как, помогло?

– Не особенно. – Рен показала руки. – Дрожат, как фальшион, который пора зарядить. Но ты-то не боишься, да? Руки у тебя не дрожат, они тверды как камень.

Рен взяла Аэро за руки: ладони у нее были холодные и влажные, тогда как у него оставались сухими и теплыми. На мгновение захотелось прижать Рен к себе и утешить ее не только словами, но Аэро сдержался. Не хотел все портить. Рен еще и разозлилась бы, что он пользуется моментом ее слабости.

Впрочем, руку Аэро отдергивать не стал, да и Рен – тоже.

– Может, руки у меня и не дрожат, – произнес Аэро, глядя ей в лицо, – но это не значит, что мне не страшно.

– Так что же, – нерешительно спросила Рен, – ты тоже боишься?

– Ну, я все еще не научился разбираться в том, что чувствую, однако в животе у меня – тугой узел, сердце бешено колотится, а мысли проносятся в голове с бешеной скоростью. Думаю, что испытываю нечто вроде страха, просто не поддаюсь ему.

– Что ж, да не покинет нас завтра смелость. И если нам суждено пасть, то пусть мы погибнем смертью храбрых от рук достойных противников.

Аэро усмехнулся:

– Вот так-то лучше, майор, а то я уж начал за тебя волноваться.

– Жаль говорить, сэр, но минута слабости прошла, – улыбнулась в ответ Рен. – Можете убрать руку с моего колена.

Убирать руку он не спешил и вместо того, чтобы отстраниться от Рен, провел ладонью по ее коротким волосам и притянул за шею к себе. Сильное удивление на лице Рен быстро сменилось спокойствием. Аэро смотрел ей прямо в глаза.