Олег медленно поднялся и посмотрел на Политова-старшего таким взглядом, что тот осекся на полуслове.

– Я, стало быть, стервец и Службу, стало быть, испоганил? – протянул нехорошим тоном Император. Именно Император – по-другому называть его в этот момент не хотелось. Вот так же обычно Хозяин… – А ты, значит, тут – в роли бокового судьи? А кому я все полномочия дал, кому Васильчикова только что не напрямую подчинил? Кто должен был, используя свой богатейший теоретический и практический опыт, из службы Службу сделать? Покойный «ас Пушкин» или один знакомый мне генерал ГРУ?

Альбертыч взгляд императора выдержал и ответил спокойно:

– Я должен был, я. И делал! Только у тебя, Олежек, уже конвейер включился. И процесс скоро станет неконтролируемым! Какая агентурная работа, какие агенты влияния, какие литерные мероприятия? Выбивать признательные показания – это работа спецслужбы? Да твои дуболомы, кроме как в Женеву киллеров заслать, ни на что не способны! А о том, что в западных газетках тебя уже «Николаем Кровавым» назвали, – не в курсе? Никого не напоминает?

– Напоминает. А вот скажи-ка мне, Владимир Альбертыч, знаешь, как тебя в КГБ и ГПУ прозвали?

– Знаю, «Никон». И что?

– Никого не напоминает?

Они мерились взглядами минуты две. Потом Политов спокойно отвел взгляд и тихо, но твердо сказал:

– Хватит, дружок, бодаться, словно молодые бычки! Одно ведь дело делаем! Совместно работать надо! – Он помолчал и вдруг неожиданно продолжил: – Надумаешь нас убирать – так лучше сам предупреди. Скажи, так, мол, и так – ступайте, отцы, на покой. Всем легче будет…

Олег смешался и вдруг как-то виновато произнес:

– Лады. Только уж и вы, если вдруг надумаете меня… того, то лучше заранее предупредите. Всем легче будет…

За столом повисла неловкая пауза. Внезапно Олег хлопнул рукой по столу:

– Прости, Владимир Альбертович! Наговорил я тебе тут лишнего – прости. Сам видишь: у тебя работа нервная, а у меня – и того нервней. И уж извини, твоей подготовки у меня нет…

– Да ладно… – Никогда не видели смущенного генерала ГРУ? Зря! Преинтереснейшее зрелище, доложу я вам… – Ты меня прости, дурака старого. Привык, понимаешь, что надо мной – начальство еще более серьезное, нежели я сам. Если что – поможет, подскажет, подправит… А ты же у нас – как ледокол, впереди прешь, и пока – тьфу-тьфу! – вроде во льдах не затирает. Прости, что не то ляпнул: самому тянуть всех надо, да видишь – не всегда успеваю…

– Мир! – Таругин разлил по рюмкам коньяк и широко улыбнулся. – Мне без вас, старики, тяжко будет!

Выпили мировую, помолчали. Потом Политов-старший минут двадцать негромко перечислял внимательно слушающему Олегу перечень необходимых, на его взгляд, первоочередных мероприятий по КГБ. Сам Альбертыч, как я понял, в данном случае перед Васильчиковым «светиться» не желал категорически, поэтому «накручивал» императора.