Следователь Рославлев отодвигает папку с бумагами:

– А что, молодой человек, не испить ли нам с вами чайку, пока господин Смирнов размышляет и пока ему… хм… помогают собраться с мыслями? Подсаживайтесь-ка к моему столу…

Чай горячий и ароматный – не чета тому, что в кухмистерской.

– Сухарики берите… По вашему лицу вижу, что хотите что-то спросить, так?

– Да. Василий Федорович, но какой же он враг народа? Вор – да, но враг?..

Рославлев молчит, сосредоточенно мешая в стакане ложкой.

– Ну, в самом деле, ну, украл. Ну, люди пострадали. Но разве за это можно…

– Что «можно»? Можно ли за это в Сибирь? Да сколько угодно. Но вот скажите-ка мне, молодой человек: вот закатаем мы его в Сибирь. А кто в его лавке останется? Жена? Правильно, она и останется, благо половина имущества на нее записана. И что, думаете, она не станет худую муку продавать? Да еще как станет, даже больше чем этот сиделец. Ей же мужу посылки надо в Сибирь слать. А, скажете, не знала она, что он муку из проросшего зерна в дело пустил. Может быть, только верится слабо. Супруга его из самого что ни на есть купеческого звания и всю эту торговую премудрость не хуже мужа разбирает. Так что, вернее всего, знала. А раз так, то и ответ ей вместе с мужем держать…

– …Господин следователь! Подследственный Смирнов на допрос просится.

– Ну, раз просится – допросим. Вели, голубчик, чтоб привели. Давайте-ка, молодой человек, посмотрим да послушаем: не поумнел ли наш отравитель?..

– …Ай-яй-яй, гражданин Смирнов. Да как же это вы так? Должно быть, упали?

– Ваше превосходительство, да какой там «упал»?! Это же ваши… так отделали…

– Да что это вы такое говорите?! Да неужели же вы хотите сказать, что служащие Комитета государственной безопасности вас ударили? Не может быть!

– Да как же не может быть, ваше превосходительство. Как есть отделали – мое почтение. Особенно этот вот старался!

– Нет, в этом надо разобраться. Подследственного увести, а вас, ефрейтор Кузьмин, я попрошу остаться… Ну, что, Петр Прович, упирается?

– Упирается, вашскабродь. Ну, да ништо: и не таких упертых ломали.

– Так давай, голубчик, давай. Только уж постарайтесь, чтоб больше не жаловался. И на сегодня нам его больше не присылать. Как там у вас Елатомцев поживает?

– Да как сказать, вашскабродь? Вроде доходит…

– Как думаешь, Петр Прович: к завтрашнему дню дойдет?

– К завтрему, Василий Федорович, непременно дойдет!