Мы с Вилли усаживаемся у стола, наши адъютанты стоят поодаль. Пожалуй, их стоит отпустить.

– Егорка, можешь пока быть свободен. Братец, – я поворачиваюсь к Вильгельму, – может, и Степана отпустим?

– Идите, Штефан. – Вильгельм величественно взмахивает рукой. – Вам есть о чем поговорить с братом.

Оставшись одни, мы секунд пять смотрим друг на друга молча. Затем я, как гостеприимный хозяин, предлагаю Вилли коньяк, сигары, закусить чем бог послал.

Он нетерпеливо отмахивается:

– Ники, у меня к вам серьезный разговор. Скажите мне сейчас как брат брату, – он вперивается в меня своими чуть выпуклыми глазами, – что вы станете делать, если завтра я объявлю войну Франции?

Вот так. Кончилась отсрочка, полученная год назад с помощью уникально бессодержательного письма. Ну что, Ваше Величество: пора открывать карты?

– Вилли, я скажу тебе совершенно честно и прямо. Если ты нападешь на лягушатников завтра, то послезавтра, – он напрягается, – я объявлю войну Турции. А послепослезавтра мои полки будут стоять в Константинополе.

Вильгельм смотрит на меня изумленно. Он пытается понять: где тут подвох? Сейчас поймешь.

– Но еще я хочу добавить, брат: если Австро-Венгрия попробует вмешаться – хоть как-нибудь, хоть два патрона туркам подарит или хоть два сантиметра земли себе попробует прихватить, – раздавлю, как жабу! Даже на турок плюну, но в Вену на белых «Жигулях» въеду!

Он собирается что-то сказать, но сейчас я должен изложить ему все. Чтобы он не питал каких-то надежд:

– Подожди, Вилли. Я не собираюсь помогать французам. Твои дела с ними – это твои дела. Если ты предупредишь меня о своих действиях заранее, то за день до твоего вторжения я денонсирую договор с французами. А начнешь войну – помогу, если потребуется. Но и ты учти: турки и славяне – это мое дело! Полученной от меня информацией можешь распорядиться по своему усмотрению. Хочешь – предупреждай шенбруннского засранца, хочешь – оставь его мне на растерзание. После этого можешь Австрию к своей империи присоединять – мне они без надобности. Но в любом случае помни, брат: славян я соберу под свою руку. Всех. И храни господи того, кто рискнет мне помешать!

Вильгельм переваривает услышанное. Наливает себе рюмку коньяку, закуривает сигару. Затем осторожно интересуется:

– Ники, я хотел бы напомнить тебе, что у меня есть некоторое количество поляков…

– Это – НЕ славяне! – рублю я. – Со своими поляками можешь делать все, что тебе угодно, а мои поляки – коренные жители Сибири! Но чехи – славяне, и словаки тоже.

– А например, хорваты?

– Это тоже не славяне. Забирай их себе, если они тебе нравятся. Вместе со словенцами. Но Дубровник – славянский город. И будет в конце концов портом в Сербском генерал-губернаторстве. Царногоры, болгары, сербы – мое! Так было и так будет!