Вильгельм смотрит на меня… нет, не испуганно, а скорее, потрясенно. Он предполагал, видимо, что ему придется долго и нудно меня уговаривать. Что-то просить, что-то предлагать, долго торговаться… А никакой торговли не получается! Все уже решено, и осталось только оговорить мелкие детали вроде демаркационной линии на Балканах, размеров моей помощи и оплаты за нее. Это еще что, любезный братец! Хочешь, я тебя доконаю?

– Я очень рад, Вилли, что ты приехал ко мне с этим вопросом именно сейчас. Потому что иначе мне пришлось бы ехать в Берлин уже на следующей неделе. Дело в том, – я «доверительно» понижаю голос, – что буквально вчера я утвердил планы войны с Турцией. Все уже разработано, рассчитано и выверено. Весной следующего года на Кавказе, в Бессарабии и в Крыму начнется сосредоточение войск. Флот будет готов выйти в море, как только отшумят весенние шторма. Согласись, – я приобнимаю его за плечо, – лучшего момента нам с тобой не дождаться! Мы друзья, уважаем интересы друг друга и, значит, не станем друг другу мешать. Англия пребывает в шоковом состоянии после общения со мной в прошлом году и не полезет. Значит – вперед!

Вильгельм молчит. На его лице написана такая адская работа мысли – аж усы шевелятся! Все, сейчас будут сбой системы и перезагрузка!..

– Ники, но… Я понимаю твое отношение к туркам… двести лет войн… – начинает он неуверенно. – Возможно, мы можем оговорить с тобой и интересы Рейха… Надеюсь, ты согласишься с тем, что вся территория Османской империи… Собственно, а нужна ли она тебе?.. Я имею в виду – целиком… Пойми меня правильно: я полностью поддерживаю и разделяю твои устремления… где-то даже. Но и у нас есть интересы в Турции… Я имею в виду – свои… наши… интересы Рейха.

Что, Вилли, обалдел? То ли еще будет?..

– Разумеется, брат. Я совсем не против рассмотреть и твои интересы. Но вот только одно: у меня есть кое-какие интересы во Франции. Надеюсь, что обсуждение взаимных интересов будет двусторонним?

На кайзера жалко смотреть. Он пытается сообразить, какого лешего русским понадобилось во Франции и сможет ли он это дать? Но по прошествии пяти минут он, наконец, сдается. Понятно: думалка перегрелась…

…Мы чуть не опаздываем на парадный обед. То есть мы опоздать не можем – просто его начало сдвигают по времени. Восемь раз. В последний раз Егор приватно сообщил мне, что «матушка-государыня закипать начинают. И шипят уже…». Но зато достигнуты договоренности по основным позициям. Вилли получит пару портов в Ираке и концессии на нефтедобычу. Ой, да господи, что у нас – своей нефти мало? Зато по Франции мы договорились о следующем: Мартиника – наша. Станочный парк Ле-Крезо и, если немцы до них доберутся, Гавра и Тулона мы получим по «остаточной стоимости». То есть по цене металлолома. Хотя я сомневаюсь, что Вилли доберется до Тулона. Да и до Гавра тоже. Затем: среди пленных и на оккупированных территориях можно будет вербовать квалифицированных рабочих в Россию. За это Вилли попросил сто пулеметов. Я предложил по пулемету за каждую тысячу навербованных. Сошлись на сорока пулеметах сейчас и тридцати потом.