А потом настал черед угощения. Глядя на то, как постепенно, по мере появления на столе новых блюд, расширяются от удивления глаза Афанасия, я дал зарок инициировать тщательную проверку этой столовой вообще и конкретной стряпухи в частности. Ибо если самый главный начальник поражен присутствием наваристого борща, соленых грибов, розового сала, запотевшего графинчика водки, то чем его и инженеров кормят в обычные дни? К счастью стряпухи, тут же выяснилось, что в столовой Горегляд не питается, потому как просто не успевает. Обычно он перехватывает чуть ли не на бегу пару булочек и стакан чая. Эх, надо приставить к Афанасию специального человека, чтобы следил за питанием, одеждой и жильем. А то Горегляд, энтузиаст хренов, уморит себя быстрее, чем построит комбинат.

Мы выпили по рюмочке, закусили салом с грибочками и стали торопливо хлебать горячий борщ. Только сейчас я почувствовал, как проголодался. Видимо, Горегляд тоже. Разговор пришлось отложить. Столовский сервис продолжал поражать чудесами — не успели мы доесть первое и налить по второй, как нам принесли тарелки с большими кусками жареного мяса и гарниром из вареной картошки. С этим блюдом мы расправились уже неспешно, первый голод был утолен. На десерт нам подали моченые яблоки, чай и вазочку с крупными кусками колотого сахара. Прихлебывая из стакана, Горегляд наконец-то начал рассказ.

— Видите ли, дорогой Александр Михалыч, я довольно бывалый дельтапланерист. Естественно, любитель.

— Постойте-ка, Афанасий Иваныч, но ведь дельтапланы появились только в семидесятых годах двадцатого века, а вам тогда уже было…

— Да, мне тогда уже больше шестидесяти лет было[185]. Я к пенсии готовился, считал, что жизнь закончена. Как сейчас помню: 1976 год — размеренное, даже несколько нудное существование главного инженера хорошо отлаженного предприятия. Я тогда уже вдовцом был, дети взрослые, отдельно живут. Вот и жил как маятник — на работу, с работы, газетку перед сном, а утром все снова. И вдруг старый приятель Петя Осинкин приносит журнал «Техника — молодежи» со статьей Михаила Гохберга, а там чертежи дельтаплана «Вымпел», описание полетов… Это было как взрыв — у меня снова появилась цель жизни.

И начали мы с Петей лазить по свалкам — подходящие материалы искать. Нам повезло набрести на целую кучу труб из дюралюминия Д-16 диаметром пятьдесят миллиметров и толщиной стенки один миллиметр, наверно, от какого-нибудь павильона, мы их тут же утащили и начали творить в моей двухкомнатной квартире свой первый рогалл.

— Рогалл? — переспросил я.