Моретта смотрит на Алексея несколько удивленно, но послушно подает ручку для поцелуя и говорит:

— Я очень рада знакомству.

Я делаю шаг в сторону и увлекаю генерал-адмирала с собой:

— Бляха, дядюшка, ну ты даешь! Какой «представь»?! Вы ж знакомы, она в Питер приезжала!

— Серьезно? — Платов смотрит на меня с подозрением. — Ты уверен? То-то я думаю, где я ее видел… Ах да! Вспомнил! Это же еще до моего вселения было. Генерал-адмирал приехал на тот прием уже изрядно «нагрузившись» в гвардейском экипаже. «Мама-папа» сказать мог, стоял прямо, но вместо Моретты в воспоминаниях одна белая шляпка с цветочками. Ладно, проехали… Ну так что решил мой венценосный брат по поводу назначения Рукавишникова?

— Дядя, поимей совесть! Я только сегодня с поезда, здесь — с невестой. Ну, я что, сейчас все брошу и начну Александра пытать по поводу Димыча?

— Поимейте совесть… и совесть тут же поимели, — улыбается Платов. — У нас тут вечный бой — покой нам только снится! Ладно… Понимаю, у тебя дополнительная нагрузка появилась. Одного дня тебе на отдых хватит? На фиг ты нам здесь нужен с диагнозом «нервное истощение». Но и ты меня тоже пойми, мне скоро за семь морей отправляться, а здесь бардак на верфях. Толковый задел на будущее даже в проекте отсутствует.

Вот ведь зараза… Не было печали… Раньше делал что хотел, а теперь — что коллеги скажут!

…Утро встречает меня пронзительным визгом. Подпоручик Махаев, в простоте душевной, как обычно, влетел в мою спальню поднимать меня на утреннюю «гимнастику» и ненароком пробудил Моретту. Уснуть мне удалось только часа за два до рассвета (и Моретте, само собой, тоже), так что разбудить меня было весьма проблематично. Чего не скажешь о моей ненаглядной. Видимо, события последних дней сильно потрепали ей нервы, так что спала она, как говорится, вполуха и полглаза. Явление Махаева, которого она спросонья приняла то ли за грабителя, то ли за террориста, произвело на нее неизгладимое впечатление. В результате мне пришлось битых полчаса утешать и успокаивать свою нареченную. Однако привыкайте, ваше высочество. При дворе русского наследника вас еще и не то ожидает…

Рассказывает принцесса Виктория фон Гогенцоллерн (Моретта)

Рассказывает принцесса Виктория фон Гогенцоллерн (Моретта)

Этот день был, без сомнения, самым лучшим, самым прекрасным днем в ее жизни. Санкт-Петербург, расцвеченный флагами, императорская чета, принявшая ее удивительно ласково, и, конечно же, Ники, который не отходил от нее ни на шаг. Она перезнакомилась со своим новым двором — молодыми фрейлинами, камер- и статс-дамами, которых ей любезно предоставила императрица Мария. Старшая статс-дама, Анна Энгельман, хлопотала и заботилась так трогательно, словно обрела давно потерянную дочь…