Ого! Проняло! Гейден расправляет плечи и выпячивает украшенную орденами грудь:

— Разумеется, ваше императорское высочество может быть уверен, что любая попытка мятежа будет немедленно пресечена в корне!

— Замечательно, Федор Логгинович! Другого ответа я и не ждал. Тогда что же вас смущает?

— Однако, ваше императорское высочество…

— Вот что, Федор Логгинович, давайте-ка вы будете обращаться ко мне «Николай Александрович». Так короче и проще.

— Слушаюсь, Николай Александрович. Меня только весьма смущают финские части… — Он вытаскивает платок и промокает им вспотевший лоб. — Ведь ваше предложение об их расформировании с включением личного состава в строевые батальоны, расквартированные на остальной территории империи, может тоже вызвать… м-м… беспорядки.

— И в этом случае?.. — Я умышленно предоставляю ему право самому закончить свою мысль.

— В этом случае мне может не хватить имеющихся под ружьем войск.

— Не волнуйтесь, Федор Логгинович. Вы получите под свое начало столько войск, сколько необходимо.

— В таком случае, ва… Николай Александрович, я могу только отметить, что я восхищен столь детально проработанной программой, которую вы сумели составить в столь юном возрасте. Я полностью поддерживаю ваши предложения и, если мне будет позволено, готов немедля приступать к их осуществлению…

Он еще долго расхваливает меня и воспевает мои таланты. Несмотря на эту бесконечную осанну, мы все же умудряемся обсудить детали совместной работы, мероприятия, необходимые к первоочередному исполнению, и шаги, которые последуют за этим. Тут он толков, деловит, не стесняется перебивать меня и спорить, когда считает неправым. В конце концов мы расстаемся вполне удовлетворенные друг другом. Это хорошо, что мы нашли с ним общий язык. Человек он умный, дельный и программу мою будет претворять в жизнь со всем усердием. Хороший человек. Жаль только, что в ближний круг ему уже поздновато. Не поймет. А, ей-богу, жаль!..

…Вечером в Зимнем малый, «неофициальный», прием. Дабы еще сильнее позлить доченьку виндзорской вдовы, я рекомендую Моретте отправить ее родителям телеграмму с просьбой о прощении и выражением совершеннейшего счастья от ее нынешнего положения без пяти минут жены русского наследника. Пусть «порадуется», змеюка британская. И супружника своего полудохлого пусть порадует. Глядишь, он от такой радости на неделю раньше загнется. Какая ж я все-таки сволочь, аж самому приятно!

На приеме ко мне подходит генерал-адмирал.

— Здравствуй, mon neveu[186], представь меня своей очаровательной избраннице!