Меня выворачивало наизнанку. Не то я умирал, не то заново рождался. Наверное, все же умирал, потому что передо мной с калейдоскопической быстротой проносились сцены моей жизни, какие-то неряшливо оборванные куски, случайные фразы… Нечто похожее было со мною в детстве, когда я однажды едва не утонул в пруду, но я видел и отличие.

Я был не один. Странная среда, заключившая меня в объятия, не оставалась безучастной. Словно самка гигантского кенгуру прислушивалась к тому, что делается в ее сумке, пока еще не решив, что делать: не обращать внимания? вычистить из сумки набившийся сор?

«НЕПОЛНОЕ ОПОЗНАНИЕ. НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ».

Кто это сказал? Чип? Нет, чип молчит. И это вообще не было голосом, скорее, очень ярко вспыхнувшей мыслью, медленно гаснущей, как люминесцентный экран с послесвечением…

Монстр!

Больше некому. Он ПОНИМАЛ меня. И почему-то не мог понять до конца. Такой всемогущий…

А в следующее мгновение я очутился в воздухе. Нет, не в виде снаряда, выброшенного из жерла мортиры в знойную небесную синь, и не в виде подброшенного тряпичного паяца. Падение продолжалось секунду, не более, и пол под ногами мягко спружинил. Я не присел, не завалился набок, даже не испугался. Наверное, просто не успел. Уже то, что дышать по-прежнему было трудновато, ясно говорило мне: я по-прежнему нахожусь в объекте.

Большой зал – вот куда я попал. Странно… Ни один робот, ни один доброволец не видел в постоянно меняющейся топологии внутренних объемов Монстра никаких залов, да еще таких невероятных размеров. Туннели, коридоры, узкие проходы – да, были. Ниши, тупики, иногда колодцы. Случалось, стены туннелей расширялись, образуя небольшие камеры. Но не залы.

Ну и ну, майор Рыльский. Браво. Бобик ты – это верно, но необыкновенный, феноменальный бобик. Уникальностью и ценен. В конце концов, бобиков с лучшим экстерьером и образцовой выучкой в Нацбезе пруд пруди…

Помещение было огромным – не меньше сотни шагов между стенами, незаметно врастающими в пол. Высоту потолка я оценил метров в тридцать-сорок. Истинно зал, овальный в плане, но не дворцовый, а, пожалуй, пещерный, только без свисающих с потолка сталактитов.

Мягкий свет шел отовсюду, даже пол немного светился. Очень приятный, ровный, не слепящий глаза желтоватый свет. Пожалуй, поярче, чем в коридорах.

– Алексей, что случилось? – тревожно осведомился Максютов.

– Сам не пойму, – ответил я почему-то шепотом. Мне казалось, что здесь неуместно разговаривать в полный голос. – Хорошо видно, куда я попал? Зал какой-то.

– Мы видим, Алеша. Что у тебя на курсографе?