Он там был. Мало того, с той стороны коридор тоже сокращался. Поймав добычу в каверну-мешок, Монстр сдвигал стенки. Потом, убедившись в несъедобности живой органики, он выплюнет добычу сквозь себя.

Кто сказал, что Монстр – не животное? Топорищев? И я хорош: тоже, нашел кого слушать!

Не хочу летать под облаками. Ох не хочу… Я не авиамодель с телекамерой и не гаубичный снаряд. Быть выброшенным вниз, расплющиться в лепешку о спрессованный грунт глубоко под Монстром хочу еще меньше.

Но ведь третья попытка проникновения закончилась удачно! Доброволец, тот, что во время четвертой попытки пропал без вести, провел в Монстре целый час и вышел тем же путем, которым вошел! Неужели ему в тот раз просто повезло?

Очень возможно.

Максютов хранил молчание, как обещал. Он все видел. Я слышал его тяжелое дыхание.

Я заметался. И чем больше я метался по сжимающемуся коридору, тем сильнее поддавался постыдной панике. Я молчал, но внутри меня все кричало от ужаса. Я не хочу! Слышите вы, не хочу!!!

Но кто меня спрашивает?

Кто заставлял меня лезть в эту дыру? Кто понуждал меня цепляться за Максютова, когда меня должны были с позором выгнать в отставку? Кто приказывал мне, юнцу, стремиться попасть в Нацбез? Признайся хотя бы самому себе, майор Рыльский: ведь ты хотел сытой и неординарной жизни, полагая себя достойным ее, а все остальное: желание обеспечить жене возможность заниматься ее никому не нужными переводами, стремление забить мозги работой так, чтобы не вспоминать о неизлечимой болезни дочери, – было вторичным? Разве нет? И еще ты любил торжествовать над поверженным противником, даже не всегда скрывая это, любил ощущать свое превосходство над клиентами «Альков-сервиса» и в уплату за это превосходство позволял Максютову чувствовать то же самое в отношении тебя. Разве мог ты предполагать, спокойно планируя свое будущее, что однажды неизвестно откуда на Землю свалится звездный Монстр и тебя, именно тебя отберет Максютов из многих и многих и именно тебя будет считать своим главным козырем?

Ага. Вот он, козырь. Мечется в западне, в сжимающемся коридоре, похожем на внутренность сдуваемого гуттаперчевого аэростата.

Я изо всей силы ударил кулаком в упругую стену. Выпусти меня, слышишь ты! Дай выйти, сволочь!

Что-то начало меняться – или мне только показалось?

Коридор перестал сжиматься. Внезапно прекратились судороги стен. В том месте, куда я попал кулаком, образовалась быстро растущая вширь и вглубь вмятина… ниша… проход.

Ничего себе!

Выходит, американцы со своими «Эскалибурами» ошиблись? Монстра с самого начала надо было лупить не ядерными боеголовками – а кулаком?