– Они были вместе, – ответила я и выглянула в окно – не идет ли Мэтью.

– И с ними была ты, – со слезами вставила Эм. – Это и есть счастье.

Тетя хотела сказать что-то, но передумала.

– Что, Сара? – спросила я, взяв ее за руку.

– Ребекка… говорила с тобой?

– Она рассказала сказку. Ту же самую, что и в детстве, – про колдунью, принца и фею-крестную. Мама очень старалась, чтобы ее околдованная дочка не забывала о магии, но я все равно забыла, потому что хотела забыть.

– В то последнее лето, когда они уехали в Африку, Ребекка спросила меня, что производит на ребенка самое сильное впечатление. Сказки, ответила я, – сказки, которые вы ей читаете на ночь. В них есть все, что нужно: надежда, сила, любовь. – Эм утирала хлынувшие из глаз слезы.

– Ты правильно говорила, – сказала я.

Хотя мы трое и заключили мир, Сара тут же набросилась на принесшего дрова Мэтью:

– Больше не проси, чтобы я сидела спокойно, когда Диана зовет на помощь! И не смей больше ей угрожать, хотя бы и с самыми благими намерениями. Не послушаешься – пожалеешь, что возродился. Понял, вампир?

– Конечно, Сара, – пробормотал он – точно как Изабо.

Ужинали мы в семейной. Напряженное перемирие едва не перешло в открытый конфликт, когда тетя увидела, что на столе нет мяса.

– Ты ж дымишь как паровоз, – стала увещевать ее Эм, когда Сара пожаловалась на отсутствие «нормальной» еды. – Твои артерии спасибо мне скажут.

– Ты не для меня стараешься, а для него. Чтоб он Диану не покусал.

Мэтью с улыбкой откупорил взятую из «рейнджровера» бутылку:

– Бокал вина, Сара?

– Импортное, что ли? – подозрительно спросила она.

– Французское. – Он налил немного в ее стакан для воды.

– Не люблю французов.

– Не верь всему, что о нас пишут. Скоро увидишь, какие мы славные.