Она окинула Кларк оценивающим взглядом, мигнула, скрыв на миг вертикальные щели зрачков.

— Симпатичные глазки. Не всякий рискнет расхажи­вать в этих местах одетым с рифтерским шиком.

Кларк невозмутимо встретила ее взгляд. Выждав се­кунду, Лорел снова обратилась к Лабину:

— Юрий ждет...

Лабин сломал ей шею. Женщина обмякла у него в руках, бессильно свесив голову.

— Ты совсем больной, Кен! — Кларк отшатнулась, будто от пинка в живот. — Ты что?..

Шорох над головами сменился мертвой тишиной.

Лабин положил Лорел на спину, свой рюкзак рядом. Ее кошачьи глаза уставились в брюхо лабиринта наверху, широкие и удивленные.

— Кен!

— Я же говорил, что, возможно, придется расплачи­ваться натурой. — Он извлек из рюкзака какую-то ру­коятку, нажал кнопку, выбросив узкое лезвие. Скальпель загудел и одним ударом вскрыл камуфляжный костюм Лорел от паха до горла. Эластичная ткань разошлась, как вскрытая брыжейка.

«Поболтал, сломал и взрезал. Без малейшего напря­жения». Лени понимала, что забыть такое уже не сможет.

Глубокий брюшной разрез. Крови нет. Только под­нимается голубой дымок с запахом прижженной плоти.

Кларк лихорадочно огляделась вокруг. Никого не было видно, но чувствовалось, что на них уставились тысячи глаз. Словно вся постройка над головами затаила дыхание и готовилась в любой миг рухнуть.

Лабин погрузил руку в живот Лорел. Не задумывался, не шарил наугад. Он точно знал, что ищет. Наверное, имплантаты в глазах помогали.

Женщина повела глазами, остановила взгляд на Лени.

— Господи, она жива!..

— Но ничего не чувствует, — сказал Лабин.

«Как он может? — подумала Кларк и тут же ответила себе: — Хотя почему я еще удивляюсь после стольких лет знакомства?»

Показалась окровавленная рука Кена. Двумя пальца­ми он держал жемчужно-блестящий шарик размером с горошину. Где-то в садках над головой заплакал ребенок. Лабин поднял голову на звук.

— Свидетели, Кен...