Лафайет открыл глаз и проверил, где находятся в настоящее время пираты. Четверо стояли головами друг к другу, тщательно изучая рыбьи головы, торчащие из кулака пятого. Шестой лежал и храпел у их ног. Свайхильда скрючилась на палубе, брошенная туда ударом одного из ее будущих поклонников.
Очень осторожно О'Лири стал ощупывать палубу за собой связанными руками, передвигая их по дюйму. Он нащупал мокрый ломоть хлеба, второе яблоко, раздавленное ногой. Он потянулся к корзинке, упал на нее спиной, обнаружил, что она пуста. Колбаски лежали наполовину под корзинкой. Лафайет продвинулся еще на шесть дюймов вперед, давя сыр своими лопатками. И, пока волны раскачивали корпус баркаса под ним, он, наконец, нащупал пальцами нож. Его пальцы сомкнулись на рукоятке.
Нож был совсем небольшим, с лезвием всего дюйма в 4, но он вполне подходил для задуманного. Матросы все еще увлеченно занимались своей лотереей. Лафайет перекатился на палубе, поднялся на колени, с трудом привалился спиной к румпелю. Крепко держа нож, он нащупал крепящие румпель веревки и начал пилить их ножом.
Это были две минуты сплошной агонии, но, наконец, раздалось музыкальное "бенц", и внезапно освободившийся румпель болезненно ударил под ребра Лафайета, поворачиваясь на 90 градусов. В ту же секунду баркас резко накренился, уваливая под ветер. Матросы, для которых все это было неожиданностью, попытались ухватиться за борт, чтобы не упасть. Баркас сильно дернулся, парус обвис, когда ветер ударил прямо в мачту. Заскрипели ванты, парус вновь надулся с треском, напоминающим пистолетный выстрел. Деревянная нижняя балка паруса пролетела по всей палубе точно на высоте человеческой головы, как заметил Лафайет, потому что именно силой ее удара все четыре матроса были выброшены за борт, упав в воду с громким плеском, в то время как неуправляемый баркас помчался вперед по озеру.
4
— Бедная твоя голова, — сказала Свайхильда, кладя холодный компресс, сделанный из куска ее нижней юбки, на одну из шишек на голове О'Лири. — Эти ребята швырнули тебя, будто ты мешок с брюквой.
— По-моему, у меня печеная картошка вместо уха, причем той же температуры, — простонал Лафайет. — Разве что не светится в темноте, — он посмотрел сквозь туман в направлении, в котором вел баркас. — Определенным образом, эти ребята оказали нам услугу, — заметил он. — Нам никогда бы не удалось добраться так быстро на веслах.
— Прямо раздражает, как ты в самом плохом умудряешься увидеть хорошее, — вздохнула Свайхильда. — Ты бы подумал об этом.