Вспыхнул.

Погас.

Вновь вспыхнул.

И тревожно замигал, обливая равнину тревожным алым светом, разгонявшим сумерки. «Ласточка», которая уже удалялась, сделала вираж.

— Он возвращается! — воскликнула Наива. — Он нас заметил!

Стреколет пролетел над нами низко-низко, покачал крыльями, Ог выпустил сигнальные огоньки, извещавшие о посадке.

— Здесь он не сможет сесть. — Я, прищурившись, следил за маневрами напарника. — Слишком много озер. Ему придется поискать другую площадку.

«Ласточка» скрылась за холмами, вернулась обратно, уже с половиной огоньков на корпусе.

— Он что-то нашел, — произнес я, и Наива согласно кивнула:

— Точно. Оставил сигналы на земле, чтобы было удобнее заходить.

Стреколет сделал еще один круг на самой маленькой скорости, едва не сваливаясь на нас, и вновь ушел за холмы.

Гул демона стих, и теперь вновь звенела лишь мошкара да кричали в воде потревоженные уже устроившиеся на ночлег птицы.

— Я все еще не верю. — Наива улыбалась, как и я. — День заканчивается гораздо лучше, чем начинался.

Причина для радости была. Нам не придется идти долгие дни, следует всего лишь преодолеть холмы.

Ночь наступила быстро, с земли поднялся туман, повис узкой серебристой полоской, затем стало холодать, и довольно ощутимо, особенно для того, кто последнее время жил в тропиках, где погода теплая даже зимой.

Наива, словно читая мои мысли, произнесла, поплотнее запахивая свою летную куртку:

— Совсем забыла, что такое мерзнуть на земле.

Небо закрывали плотные облака, не видно ни луны, ни звезд. Через час мы дошли до холмов, начали подъем. Это оказалось гораздо проще, чем идти по болотистой, пропитанной влагой равнине. Облака были такими же плотными, как и раньше.

Оказавшись наверху, мы увидели впереди веселый свет огоньков. Ог не стал их тушить, чтобы мы легко могли найти дорогу.

— Совсем близко, — оценил я расстояние. — Думал, будет гораздо хуже.