Я посмотрел на Ниннию и принцесса не выдержав прыснула.

– Ну, коль ты у нас первый из принцев, приговоривший девушку к усекновению мужского достоинства… – смеясь, выдавила она. – То почему бы Серу Герберту не спасти свою насильницу, пользуясь старинным правом для потерпевших женщин…

– Так… надеюсь, в летописи это не войдёт… – пробормотал я, а затем бросил быстрый взгляд на Герберта, лицо которого выражало вселенскую печаль. – Слышь… Сер Рыцарь, ты бы прикрыл своего «рядового», а то здесь дамы, знаешь ли!

– Дурак, – фыркнула Тиасель, ткнув меня кулачком под рёбра.

Герберт-Таро, глянул вниз, густо покраснел, и схватив, рванул первую попавшуюся под руку тряпку, которая оказалась скатертью накрывавшей один из сервировочных столиков, на которых для него вечером привозили ужин. Блюдо, вместе с лежавшей на нём остывшей курицей и клубнями похожего на картофель растения, покатились по полу, лицо же и обнажённую грудь Изиллии щедро обдало белым сметано-грибным соусом, вплеснувшимся из пролетевшего у неё над головой кувшинчика.

Не в силах больше сдерживаться, Аква истерически расхохоталась и что бы не упасть, схватилась за стоящую, рядом Элис-Эйдру, ойкнувшую от неожиданности. Ставший совсем уж пунцовым Таро, бросился вытирать свою новобретённую жену той же самой скатертью, чем сделал только хуже.

Я же только слегка усмехнулся. Как минимум, устроенный мною балаган, не мытьём так катанием, достиг хотя бы одной из моих целей. Хоть немного расшевелил японца, и мне, больше не было необходимости беспокоиться о том, что приятель наложит на себя руки. Теперь, нужно было сделать так, что бы всё случившееся не зародило в душе бывшего хикикомори обиду над нами, потешавшимися над его «глубоким и праведным горем».

– Герберт… – начал было я, но мой слова, потонули в оглушающем хлопке и звоне.

Полыхнул яркий белый свет. Взвизгнула Тиасель, вцепившись в мой рукав затопивший казалось всю комнату, а висящий на поясе «Сульмир» казалось, завибрировал, переполняемый внезапно проснувшейся в нём силой.

– Снизошла… благодать Лориды… – услышал я восторженный шёпот Аквы.

Когда же, я наконец перемогался, то первое что я увидел был стоящий на одном колене обнажённый Герберт-Таро, а в воздухе перед ним, в белёсом сиянии, медленно вращаясь, парил абсолютно целый и невредимый Священный Меч Лориды.

Хоть я множество раз до этого, видел этот божественный артефакт, сейчас я с уверенностью мог сказать, что что-то в нём изменилось. Он… как будто стал другим. Куда как мощнее и… полноценнее что ли. Складывалось такое впечатление, что до этого, момента Таро носил какую-то грубую заготовку, которая сейчас обрела завершённую форму.