Я смотрела на него и видела, точно в первый раз. И этот парень с первого взгляда показался мне мальчишкой? Да все его мальчишество – тонкая пленка, а внутри растет здоровенный сибирский кедр, который ни срубить, ни свалить. Он такой же непоколебимый, как Щербаков, только сам этого не знает.

Полюбить можно всякого, по себе знаю. А вот положиться… Таких если найдешь, то держи и не отпускай!

– Выйдешь ты за меня замуж?! – неожиданно заорал Анджей, вдавливая педаль газа в пол – меня, соответственно, вжало в спинку сиденья. – Или дальше будешь голову морочить?!

– Да! – рявкнула я в ответ и сразу успокоилась.

В конце концов, что меня привязывает к дому? У меня и дома-то нет. У меня теперь ничего нет. Я всю жизнь думала, что свободна. Теперь я свободна. Так почему же мне страшно?

Я накрыла ладонью руку Анджея на рычаге передач. И мне стало спокойнее.

Арлингтон, штат Виргиния, 29 сентября 1979 года, суббота. Сергей Щербаков

Арлингтон, штат Виргиния,

29 сентября 1979 года, суббота.

Сергей Щербаков

Признаюсь откровенно – я недооценил наших противников. Мне и в голову не пришло, что охота на неведомых этапников ведется с таким, хотелось сказать, российским размахом.

Первой я заметил пробку. Нет, не бутылочную – автомобильную. В подсознании у меня брякнул звоночек, и я поспешно свернул с магистрали на неширокую параллельную улицу. «Бригантина», едва не опоздав, повторила мой маневр.

Как оказалось, я не зря ввел в недоумение товарищей. С улицы, где мы остановились, мост просматривался плохо, но мне и не надо было подъезжать ближе. Я и так видел, чем вызван грандиозный затор на арлингтонских улицах.

Мост через Потомак был перекрыт. Полностью. В обе стороны. Полицейские кордоны досматривали каждую машину, требуя у водителей документы и сличая их со своими загадочными ориентировками.

– Вот вам и приехали в посольство, – пробормотал Андрей озадаченно.

Кейт не произнесла ни звука. Вообще у меня сложилось впечатление, что за время поездки между моими спутниками произошло нечто. И оно заметно изменило их отношение и друг к другу, и к миру. Впрочем, если они не хотели об этом говорить, я мог только уважить их желание.

– И что делать теперь? – полюбопытствовал Андрей. – Мотаться в объезд?

– Без толку, – махнул я рукой. – Держу пари, мосты перекрыты все. И паромы через залив – тоже. И позвонить в посольство мы не сумеем.

– Почему? – удивился мой товарищ.

– Разве непонятно? – удивился я. – Все это для того и задумано, чтобы отрезать нас от своих. Голову в заклад даю – рядом чинили канализацию и порвали телефонный кабель. Случайно.