— Чего-чего?
— Он французский. Французская противолодочная платформа, класса «Робеспьер». Но в настоящее время в галльском флоте корабли такого класса не используются, так что, если алжирцы не решили поохотиться на американские подлодки…
— То его тут быть не должно.
— Да. Особенно в одиночку.
— Можешь ли ты или Кровавая Мэри посмотреть по каталогу сигнатур и дать мне более точные характеристики? Хочу знать,
— К сожалению, для этого надо подойти ближе. Так сигнал недостаточно четок.
— Насчет «чего-то еще» — что это было?
— На этот вопрос я тоже не могу ответить, капитан. Здесь слишком шумно для участка океана, который считается забытым богом. Нам бы как-нибудь подкрасться на несколько километров поближе…
— Хм-м… — Уэнди Душегуб задумалась. — А насколько хорош сонар «Робеспьера»?
— По-всякому может быть, — ответила Гвинэвир Бесподобли. — Этому классу кораблей уже десять лет, но строились они с возможностью быстрого переоснащения. Так что на нем может стоять новейший сонар. — И добавила: — Новейший
— Ясно. Рулевая?
— Да, капитан?
— Ставлю десять фунтов, что ты не сможешь сократить расстояние до «Робеспьера», оставшись незамеченной.
Рулевая рассмеялась:
— Потеряете деньги, капитан. — Ее звали Лихо Макалпайн, и ее прадед Лэйк Макалпайн был известным вором-домушником. Как любили говорить сами Макалпайны, хитрость у них наследственная, хотя справедливо будет отметить, что Лэйк Макалпайн в конце концов оказался на виселице. — Ставлю пятьдесят фунтов, что я встану прямо под ними, а они и не заметят.
— Нет, спасибо, так близко не надо. — И Уэнди Душегуб включила судовую связь: — Внимание всем мегерам, говорит капитан. Всем по боевым постам; полная тишина, пока я не подам знак. Это не учебная тревога. Макалпайн, заводи.
«ЯББА-ДАББА-ДУ»
— Скоро выпускаем первый буй, — сообщил Моррис.