Они вместе с Фило и Нормой Экланд изучали тактическую обстановку на двумерном настольном экране, поставленном в рубке рядом со стойкой перископа. Центральное место на дисплее занимала «Сьерра Миттеран» — она изображалась пиктограммой черепа и скрещенных костей и медленно описывала круг влево на пересечении 39°17′ северной широты и 72°00′ западной долготы. Экологический символ «Яббы-Даббы-Ду» начал описывать свой круг только что, двигаясь по часовой стрелке примерно в трех милях от центра. Чуть к осту взбивала пену стая стилизованных китов. На зюйде и зюйд-весте по дисплею змеей ползла пунктирная синусоида, периодически неуверенно меняя полюса.
— Сеть-призрак? — спросил Фило про нее.
Моррис кивнул:
— Сеть-призрак. — На панели у него над головой замигала лампочка. — Выпуск первого буя. — Он протянул руку и нажал кнопку; из предварительно открытого люка ракетной палубы «Яббы-Даббы-Ду» выплыл желтый буй. — Первый буй вышел.
На экране появился маленький пацифик, обозначающий местоположение буйка. За следующие полтора часа, если все пойдет как запланировано, «Ябба-Дабба-Ду» выпустит еще три — один к осту, один к зюйду, один к весту от «Сьерры». Синхронизированно сбросив балласт, все четыре буйка одновременно поднимутся на поверхность, вскоре после чего — опять же, если все пойдет по плану — «Сьерра» перестанет представлять угрозу. «Ябба-Дабба-Ду» приблизится, захватит корабль и освободит лемуров.
Все, что нужно, — это выбросить буи и отойти так, чтобы их не поймали.
— До выпуска второго буя 27 минут, — сообщил Моррис. Ладони у него взмокли от пота, хотя он, как никто другой, знал, насколько бесшумна «Ябба-Дабба-Ду» — настолько, что можно было даже немного подразнить интеллектуальный сонар «Сьерры Миттеран». Подобная незаметность стала результатом одной попытки Морриса припасть к своим национальным корням, а точнее — тех двух недель, которые он в девятнадцать лет провел в кибуце на севере штата Нью-Йорк. Морриса определили на постой в комнату общежития с тонкими стенами, по соседству с электрогитаристом-любителем, обожавшим классический хеви-метал. Когда попытки Морриса урегулировать вопрос путем переговоров оказались бесплодными — сосед прочел ему лекцию о подавлении еврейских творческих порывов нацистами, — он, как обычно, предпочел решить проблему технологически и сконструировал достаточно мощный шумоподавитель, превращающий исполнение «Долбись башкой»[271] на 120 децибелах в бабочкин пук. На «Яббе-Даббе-Ду» он установил аналогичную систему, которая позволяла им вести пиратскую деятельность, пока по лодке носятся хомячки и другие зверушки. Только нынешняя операция отличалась от предыдущих: они впервые выступали против настоящего боевого корабля, и хотя всех животных в целях безопасности депортировали на берег, а экипаж ходил на цыпочках в тапочках на мягкой подошве, все это сильно действовало на нервы.