Он, кажется, поморщился. На его лицо падала тень, и мне сложно было разобрать, какая там у него мимика.
Дверь на веранду хлопнула, закрылась, оставив нас в ночной темноте. Мимо нас, стуча подошвами по доскам, без особой деликатности протиснулся какой-то тип в белой футболке и джинсах до колена.
Вихляющей пьяной походкой тип подошел к забору прямо напротив крыльца, пристроился там, вжикнул молнией.
— Эй, парняга? — сказал ему в спину Никита.
Тип поглядел на нас через плечо.
— Чо? — спросил он.
— Туалет вон там, — Никита показал рукой на деревянную будку шагах в пятнадцати.
— Пох… — парняга махнул на него рукой и отвернулся.
Тут это и произошло.
То есть, сейчас даже удивительно, с чего все тогда началось. С какой глупости.
Никита сделал такое движение рукой, что я мельком подумал, будто он бросает в этого типа в белой футболке крышку от пивной бутылки. Именно так я и подумал, и еще успел подивиться этому жесту.
И вот он сделал это странное бросающее движение в сторону незнакомого парня.
А тот тип в белой футболке вдруг взял, и с размаху впечатался головой в забор. Прямо лбом. От души, с треском. Слабо охнул и упал в лопухи.
— Вот так, — сказал Никита, широко улыбаясь. Зубы его блеснули в темноте. — Видал?
Я смотрел на белое пятно футболки в лопухах и не мог поверить своим глазам. Даже зажмурился, потер пальцами веки.
Никита встал с крыльца и сказал мне:
— Пошли.
И я, не задумываясь, подчинился.
С этого все и началось.