Брюс покраснел:

– Как Сэм?

– Идет на поправку. С обморожением и переломом еще помается, конечно, но в целом ничего.

– Ух ты! Рад слышать.

– Мы снимаемся с базы, я перевожу тебя в третий отряд, к мистеру Харкнессу. Сэм вернется потом, со снабженцами.

– Думаю, я в силах отправиться вместе с вами.

– Не спорю, но лучше оставайся в третьем отряде. Практика тебе не помешает.

– Мистер Эндрюс… – Брюс замешкался, с трудом подбирая слова.

– Да?

– Наверное, мне стоит вернуться. Я кое-что понял. Вы были правы: за три недели нельзя стать опытным старожилом. Похоже… ну, судя по всему, я себя переоценил.

– Все сказал?

– Да, сэр.

– Очень хорошо. А теперь послушай меня. Мы с Сэмом и мистером Харкнессом посовещались… Мистер Харкнесс проведет тебе курс молодого бойца, а мы с Сэмом подхватим, когда вернешься. Через две недели готовься предстать перед судом чести[52]. Согласен? – добавил скаут-мастер.

Брюс сглотнул комок и выпалил:

– Так точно, сэр!

Ящик Пандоры

Ящик Пандоры

Когда этот ящик открыт, закрыть его уже нельзя. Но вслед за роем бесчисленных Несчастий из него вылетает и Надежда.

Научная фантастика – не пророчество. Она часто производит такое впечатление, когда ее читаешь; и действительно – те, кто подвизается в этом двусмысленном жанре (каламбур сознательный, но повторять его не буду), обычно прилагают максимум усилий к тому, чтобы их истории выглядели как реальные картины будущего. Пророчествами.

Пророчествами занимаются метеорологи, игроки на бегах, консультанты на фондовой бирже и гадалки, читающие будущее по вашей ладони или проникающие взглядом в магический кристалл. Каждый из них предсказывает будущее – иногда точно, иногда путаным, туманным и напыщенным языком, а иногда просто заявляя о некой статистической вероятности. Но всегда на полном серьезе произносится, что с определенной области будущего сдернут покров тайны.