– Осторожнее! – предупредил я его. – Там могут быть другие.

– Нет, – отвечал Кабал, останавливаясь, чтобы проверить, нет ли кого в лесу. – Они спорили о том, стоит ли покидать пещеру, оставив ее без охраны. Очевидно, прочая честная компания грабит беглецов из Миркарвии, которых последние неприятные события заставили искать убежища. Они говорят на отвратительной смеси языков, но смысл очевиден. Идемте, Энрайт, возможно, у нас мало времени.

Мы свернули за угол и оказались внутри.

Я не ожидал увидеть пещеру Али-бабы, так что не расстроился. Первое, с чем мы столкнулись, была почти физически ощутимая стена вони – смесь человеческих экскрементов с лошадиным навозом. Тусклое освещение в этом мерзком месте исходило от нескольких факелов и многочисленных грубо сделанных глиняных ламп, в которых горел животный жир. Внутри царила гнетущая атмосфера, поэтому я вслух поинтересовался, что за люди променяли жизнь на свежем воздухе на существование в таком месте.

– Как обычно, – Кабал вытащил факел из трещины, куда его вбили. – Отчаявшиеся люди. Вроде нас с вами.

Не обращая внимания на вздор, что нес Кабал, я направился к лошадям и быстро выбрал ту, что казалась получше. Кобыла, которая занесла меня во все эти неприятности, могла и дальше оставаться здесь. Я обернулся, чтобы передать поводья второго скакуна Кабалу, но того и след простыл. Только мерцающий огонек, удалявшийся по каменному коридору, указывал направление, в котором тот исчез. Проклиная Кабала и его несвоевременное любопытство, я вновь привязал лошадей и последовал за ним быстрым шагом. Нашел я его в конце коридора – тот обследовал тупик, в котором оказался.

– Вы с ума сошли, Кабал? Если они вернутся, мы в ловушке. Сокровища Великого Хасса могут подождать до лучших времен. Если те придурки до сих пор промышляют воровством лошадей, вряд ли они его нашли или обнаружат в ближайшее время. Идемте же! У нас нет времени прохлаждаться!

Но с тем же успехом я мог говорить со стеной.

– Убедительно, не правда ли? – спросил он, совершенно не заботясь о грозящей нам опасности.

– Что именно? – нетерпеливо спросил я.

– Вот это. – Он, придвинул факел ближе к скале.

– Да о чем вы? – начал я, но слова застряли в горле. Естественная поверхность камня, испещренная трещинами, что оставили десять сотен тысяч холодных ночей и столько же жарких дней, на самом деле была чем-то другим. В тусклом свете мерцающего факела трещины оказались повторяющимися символами… буквами… как те, что Кабал переписывал у странного ручья. На самом деле, они были идентичными.