Но только на этот раз на вопросы найдутся ответы. Пустые годы его детства никогда больше не повторятся. Есть машины, чтобы отвечать на вопросы, и есть он, Чимал.

Эта мысль заставила его улыбнуться: он представил себе пустую сейчас комнату полной детишек с любопытными глазами.

Терпение, Чимал, еще несколько коротких лет – и ты больше никогда не будешь чувствовать себя одиноким.

Подвиньтесь! Подвиньтесь!

Подвиньтесь! Подвиньтесь!

Тодду и Мойре.

Я надеюсь, дети, что это окажется всего лишь вымыслом

Пролог

Пролог

В декабре 1959 года президент Соединенных Штатов Дуайт Эйзенхауэр сказал: «У нашего правительства, пока я нахожусь на этом посту, никогда не будет позитивной политической доктрины в программе, имеющей отношение к проблеме контроля за рождаемостью. Это не наше дело». С тех пор это и не было делом американского правительства.

В 1950 году жители Соединенных Штатов, составляя лишь девять процентов населения земного шара, потребляли пятьдесят процентов всего сырья. Эта доля продолжает увеличиваться, и через пятнадцать лет при теперешней скорости роста Соединенные Штаты будут использовать свыше восьмидесяти трех процентов ежегодно добываемых полезных ископаемых. К концу столетия, если наше население будет увеличиваться с такой же скоростью, этой стране будет нужно более ста процентов естественных ресурсов планеты, чтобы сохранить сегодняшний уровень жизни. Это математически невозможно, не говоря уже о том, что тогда на Земле будут жить около семи миллиардов людей, и, вероятно, им тоже захочется иметь какое-нибудь сырье.

В таком случае на что будет похож этот мир?

Часть первая

Часть первая

Нью-Йорк. Украденный у доверчивых индейцев коварными голландцами, отнятый у законопослушных голландцев воинственными англичанами и затем отбитый у мирных англичан колонистами. Деревья здесь исчезли много десятилетий тому назад, холмы срыты, пруды засыпаны, а чистые родники, будучи не в силах пробиться на поверхность, несут свои прозрачные воды прямо в сточные трубы. Город раскинул свои щупальца далеко за пределы острова, он превратился в мегаполис, четыре из пяти районов которого заняли целиком один остров и добрую половину второго и тянутся вдоль Гудзона вглубь Северной Америки. Пятый, самый старый район – это Манхэттен: кусок гранита, скала, окруженная водой, паук из камня и стали, сидящий в паутине мостов, туннелей, труб и кабелей. Не имея возможности расшириться, Манхэттен рванулся вверх, поедая собственную плоть и ставя новые дома на месте старых, поднимаясь все выше и выше – и все равно недостаточно высоко, поскольку людям опять не хватало места. Люди создавали семьи, а их дети и дети их детей тоже создавали семьи, пока этот город не стал самым населенным в истории человечества.