В ящике лежали только одни чистые трусы, и Энди их надел. Не забыть бы сегодня еще и постирать. Жужжание за перегородкой продолжалось. Энди распахнул дверь.

– Ты так инфаркт схлопочешь, Сол, – сказал он седобородому мужчине, крутившему педали велосипеда-тренажера так энергично, что по груди ручьями тек пот, впитываемый банным полотенцем, повязанным на поясе.

– Никаких инфарктов, – выдохнул Соломон Кан, тяжело дыша. – Я занимаюсь этим так давно, что моя тикалка не выдержит, если я брошу. А регулярное употребление алкоголя выгоняет из крови весь холестерин. А рак легких мне не грозит, поскольку позволить себе курить я не могу, даже если б очень захотел. И в семьдесят пять никакого простатита, потому что…

– Сол, пожалуйста… избавь меня от этих ужасных подробностей на пустой желудок. У тебя найдется кубик льда?

– Возьми пару – сегодня жарко. Только не держи дверь открытой слишком долго.

Энди открыл маленький холодильник, притулившийся у стены, быстро вынул пластиковый пакет с маргарином, выдавил два кубика льда из поддона в стакан и захлопнул дверцу. Потом набрал в стакан воды из бачка и поставил его на стол рядом с маргарином.

– Ты еще не ел? – спросил он.

– Сейчас… Эта штука, похоже, уже зарядилась.

Сол прекратил крутить педали, вой сменился стоном и затих. Он отсоединил от электрогенератора провода, аккуратно смотал и положил рядом с четырьмя черными автомобильными аккумуляторами, стоявшими в ряд на холодильнике. Затем, вытерев ладони о влажное полотенце, вытащил кресло, сделанное из сиденья допотопного «форда» образца 1975 года, и уселся за стол напротив Энди.

– Я слушал новости в шесть утра, – сказал он. – Старики организуют сегодня еще один марш протеста у управления социальной помощи. Вот где насмотришься на инфаркты!

– Слава богу, не насмотрюсь. Работа у меня с четырех, а Юнион-сквер не относится к нашему участку. – Он открыл хлебницу, вынул небольшой крекер и подвинул ее Солу. Потом тонким слоем намазал маргарин на крекер, откусил и, морща нос, стал жевать. – По-моему, маргарин уже того…

– С чего ты взял? – проворчал Сол, откусывая крекер. – Все, что делается из машинного масла пополам с ворванью, изначально того…

– Ты говоришь, как какой-нибудь диетолог, – сказал Энди, макая крекер в холодную воду. – У жиров из нефтепродуктов почти нет вкуса, и ты сам знаешь, что китов уже давно нет, поэтому и ворвани нет, а добавляют старое доброе хлорелловое масло.

– Киты, планктон, рыбий жир – один черт. Все воняет рыбой. Я, пожалуй, поем всухомятку, чтобы плавники не выросли. – Внезапно раздался стук в дверь. – Еще и восьми нет, а за тобой уже пришли, – простонал Сол.