– В чем дело? – спросил Энди. – Я думал, что пункт работает до полудня.

Полицейский обернулся, автоматически положив руку на кобуру пистолета, но тут же узнал детектива со своего же участка. Он сдвинул фуражку на затылок и утер ладонью пот со лба.

– Только что сержант приказал закрыть все пункты на двадцать четыре часа. Из-за засухи уровень воды в водохранилище упал, приходится экономить.

– Ничего себе новости, – сказал Энди, поглядывая на ключ, торчавший в замке. – Мне сейчас на дежурство, и, стало быть, два дня придется жить без воды.

Осторожно оглянувшись, полицейский открыл дверцу и взял у Энди канистру.

– Одной тебе хватит. – Он поставил ее под кран и, понизив голос, сказал: – Между нами, ходят слухи, что на севере снова взорвали акведук.

– Опять фермеры?

– Наверняка. До перевода на этот участок я работал там, в охране. Неуютно было – того и гляди взлетишь на воздух вместе с акведуком. Они заявляют, что город ворует у них воду.

– Но у них достаточно воды, – сказал Энди, забирая полную канистру. – Больше чем нужно. А в городе тридцать пять миллионов мучаются от жажды.

– Кто спорит, – согласился полицейский, захлопывая и запирая дверцу.

Энди потащился обратно, проталкиваясь сквозь толпу, но по лестнице подниматься не стал, а зашел во двор. Все туалеты были заняты, и ему пришлось ждать. Когда он наконец втиснулся в одну из кабинок, то взял с собой и канистры: любой из мальчишек, игравших в куче отбросов у забора, запросто упер бы их, оставь он воду снаружи.

Преодолев темные марши и открыв дверь, он услышал позвякивание льда о стекло стакана.

– Ты прямо Пятую Бетховена играешь, – сказал он, ставя канистры на пол и падая в кресло.

– Любимая тема, – сказал Сол, доставая из холодильника два охлажденных стакана, и с торжественностью религиозного ритуала опустил в каждый по крохотной перламутровой луковичке.

Один стакан он передал Энди, и тот осторожно отхлебнул холодную жидкость.

– Когда я пробую такое, Сол, я почти начинаю верить, что ты, в конце концов, не совсем рехнулся. Почему эта смесь называется «Гибсон»?

– Тайна, покрытая мраком. Почему «Стингер» называется «Стингером», а «Розовая дама» – «Розовой дамой»?

– Не знаю… почему? Я их ни разу и не пробовал.

– И я не знаю, но называется именно так. Как то зеленое пойло, которое продают в забегаловках, называется «Панама». Ничего не значит, просто название.

– Благодарю, – сказал Энди, осушив стакан. – Мир сразу кажется иным.