– Вам телеграмма… – Билли чувствовал неуверенность и страх, звучащие в его голосе.

– Ньютон, на выход, – произнес швейцар и пальцем показал Билли внутрь здания.

В дальнем конце вестибюля открылась дверь и послышался хохот, смолкнувший, как только человек, вышедший оттуда, затворил за собой дверь. Он был одет в такую же униформу, что и швейцар, – иссиня-черную, с золотыми пуговицами и с красным шнурком на плечах, тогда как у первого были роскошные аксельбанты.

– В чем дело, Чарли? – спросил он.

– Мальчишка с телеграммой. Никогда не видел его раньше. – Чарли повернулся к ним спиной.

– Дощечка как дощечка, – сказал Ньютон, выхватив ее из рук Билли, прежде чем тот понял, что произошло, и пощупал тисненую эмблему «Вестерн юнион».

Он отдал дощечку Билли, а когда тот взял ее, быстро прощупал рубашку и шорты Билли и даже засунул руку ему между ног.

– Совершенно чистый, – сказал он, рассмеявшись, – только теперь мне надо идти мыть руки.

– Значит, так, парень, – сказал, не оборачиваясь, швейцар. – Отнеси ее наверх и быстро назад.

Охранник тоже повернулся к нему спиной и ушел, оставив Билли одного посреди вестибюля на огромном цветастом ковре, понятия не имевшего, что делать и куда идти дальше. Он бы спросил, но не мог. Презрение и превосходство этих людей совершенно его обезоружили, доведя до состояния, когда хочется единственного – куда-нибудь спрятаться. Его внимание привлекло шипение в дальнем конце помещения, и он увидел, что в основании того сооружения, которое он поначалу принял за огромный церковный орган, раздвинулись двери лифта. Лифтер посмотрел на него, и Билли пошел вперед, держа дощечку перед собой как щит.

– У меня телеграмма для мистера О’Брайена. – Его голос задрожал и исказился до неузнаваемости.

Лифтер, парень не старше Билли, выдавил из себя слабый смешок. Он был молод, но уже научился манерам, которыми должен обладать обслуживающий персонал.

– О’Брайен, сорок один Е. Это на пятом этаже, если ты понятия не имеешь, как устроены многоквартирные дома. – Он стоял, преграждая вход в лифт, и Билли не знал, что делать дальше.

– Я должен… в смысле, на лифте…

– Ты же провоняешь весь пассажирский лифт. Лестница вон там.

Билли чувствовал его сердитый взгляд, пока шел по коридору, и его охватила злость. Почему они так себя ведут? То, что они работают в подобном месте, вовсе не значит, что они здесь живут. Это было бы смешно – если б они здесь жили. Даже этот жирный швейцар. Пять этажей… Он запыхался, поднявшись до второго, а когда добрался до пятого, с него градом катил пот. Коридор тянулся в обе стороны от лестницы. Сначала он пошел не в том направлении, и пришлось возвращаться назад, когда он обнаружил, что номера убывают до нуля. Квартира 41-Е была, как и остальные, без звонка, лишь маленькая табличка на двери гласила: «О’Брайен». Когда Билли дотронулся до двери, та отворилась, и он, сначала заглянув, вошел в маленькую темную прихожую, в которой была еще одна дверь: нечто вроде средневекового переходного шлюза. Его охватила паника, когда дверь за ним захлопнулась, а прямо над головой раздался голос: