В шесть утра она выключила телевизор, вымыла и вытерла бокал и пошла одеваться.

Тэб начинал работать в семь, и ей хотелось сделать все покупки как можно раньше, пока не началась жара. Тихонечко, чтобы не разбудить Майка, она нашла свою одежду и пошла с ней в гостиную. Трусики, кружевной лифчик и серое платье без рукавов – оно достаточно старое и уже порядком выцвело, в нем она ходила за покупками. Никаких драгоценностей и, конечно же, никакой косметики – нет резона искать неприятности на свою голову. Она никогда не завтракала – так удобнее следить за количеством калорий, но перед уходом выпила чашку черного кофе. Пробило семь. Она проверила, на месте ли ключи и деньги, затем взяла большую хозяйственную сумку из ящика и вышла.

– Доброе утро, мисс, – поздоровался лифтер, церемонно распахивая перед ней дверь с улыбкой, обнажившей ряд не слишком хороших зубов. – Похоже, сегодня опять будет жаркий денек.

– В новостях сказали, что уже двадцать семь.

– Да раза в два занизили. – Дверь закрылась, и они понеслись вниз. – Температуру измеряют на крыше здания, могу поспорить, что на улице она намного выше.

– Вероятно, вы правы.

В вестибюле швейцар Чарли, увидев, что она выходит из лифта, проговорил что-то в скрытый микрофон.

– Снова начинается пекло, – сказал он, когда она подошла к нему.

– Доброе утро, мисс Ширли, – поприветствовал ее Тэб, выходя из комнаты охраны.

Она улыбнулась, как всегда обрадовавшись встрече с ним. Самый милый телохранитель, какого она когда-либо знала, и единственный, который никогда за ней не ухлестывал. Но он нравился ей не поэтому, а потому, что был человеком, который никогда о подобном и не подумает. Он счастливо жил с женой и тремя детьми. Она знала про Эми и сыновей; он считался прекрасным семьянином.

Он был и отличным телохранителем. Не нужно вглядываться в стальные костяшки его пальцев, чтобы понять: он сможет постоять за себя. Хотя он не был очень высок, ширина плеч и тренированные бицепсы говорили о многом.

Он взял у нее кошелек, положил в глубокий боковой карман, потом забрал хозяйственную сумку. Когда дверь отворилась, он вышел первым – хорошие манеры телохранителя. Было жарко, даже жарче, чем Ширли ожидала.

– А почему ты не говоришь о погоде, Тэб? – спросила она, прищурившись от жары на заполненной людьми улице.

– Думаю, вы о ней сегодня уже наслушались, мисс Ширли. По дороге сюда я переговорил об этом без малого с дюжиной людей.

Идя рядом с Ширли по улице, Тэб не смотрел на нее: его глаза автоматически, профессионально прочесывали улицу. Он обычно двигался медленно и говорил медленно, и это было преднамеренно, поскольку люди думают, что именно так и должен вести себя негр. Когда начинались какие-нибудь неприятности, они заканчивались очень скоро, так как он твердо верил, что в расчет идет только первый удар и, если нанести его правильно, нужды в следующих уже не будет.