Билли почти достиг порта, когда вспомнил, что, убегая, оставил все вещи в квартире. Он прислонился к стене, затем медленно сполз на землю, тяжело дыша и утирая пот, застилавший глаза. Его как будто никто не преследовал – значит, он убежал. Но он убил человека – ни за что. И, несмотря на жару, Билли задрожал, хватая ртом воздух. Ни за что… ни про что.

Глава 5

Глава 5

– Вот как? Вы хотите, чтобы мы все бросили и помчались к вам? – Гневный вопрос лейтенанта Грассиоли потерял некоторую долю своего воздействия, поскольку под конец он громко рыгнул. Он достал из верхнего ящика стола баночку с белыми таблетками, вытряхнул две штуки на ладонь и посмотрел на них с отвращением. – Что там случилось? – Он кинул таблетки в рот и стал их пережевывать.

– Не знаю, мне не сказали. – Человек в черной форме хотя и стоял по стойке «смирно», но в его словах сквозила легкая неучтивость. – Я просто посыльный, сэр, мне велели пойти в ближайший полицейский участок и передать следующее: «Произошли неприятности. Сейчас же вышлите детектива».

– Вы там, в Челси-парке, думаете, что можете приказывать управлению полиции? – Посыльный не ответил, поскольку они оба знали ответ на этот вопрос – «да», и лучше было промолчать. В этих домах жило множество важных особ. Лейтенант поморщился от острой боли в желудке. – Пришлите сюда Раша! – крикнул он.

Энди появился через несколько секунд.

– Слушаю, сэр.

– Чем ты занимаешься?

– У меня есть подозрение, что фальшивые чеки пустил в ход тот обойщик из Бруклина. Я собираюсь…

– Брось его, к чертям собачьим. Вот сообщение, и я хочу, чтобы ты им занялся.

– Не знаю, смогу ли…

– Если я сказал, значит сможешь. Это мой участок, а не твой, Раш. Отправляйся с этим человеком и, когда вернешься, доложишь лично мне. – На этот раз лейтенант рыгнул потише, словно поставил точку.

– У вашего лейтенанта крутой нрав, – сказал посыльный, когда они вышли на улицу.

– Заткнись! – рявкнул Энди, не глядя на человека.

Энди сегодня опять плохо спал, да и усталость давала себя знать. А жара продолжалась. Когда они вышли из тени экспресс-линии и направились на запад, солнце пекло невыносимо. Энди сощурился от яркого света и почувствовал, как головная боль впивается в виски. Посреди тротуара был навален какой-то мусор, и Энди сердито отпихнул его ногой. Они завернули за угол и вновь оказались в тени. Стены многоквартирного дома с амбразурами и башенками поднимались над ними словно утес.

Проходя по мостику через ров, Энди забыл о головной боли: он лишь раз был внутри этого здания, да и то только в вестибюле. Дверь отворилась еще до того, как они подошли к ней, и швейцар отступил в сторону, пропуская пришедших.