– Посмотрите-ка на это, Ширли. – Шмидт щелчком открыл дверь холодильника, стоящего у стены, и вытащил небольшую кость. – Великолепная собачья ножка, мясистая, да и жирная.

На вид она была недурна, но Ширли знала, что наверняка есть еще на что взглянуть.

– Очень миленькая, но вы же знаете, что мистер О’Брайен любит говядину.

– С каждым днем все труднее, Ширли. – Хозяин полез глубже в холодильник. – Разборки с поставщиками, скачки цен, сама знаешь каково. Но мистер О’Брайен является моим покупателем уже десять лет, и, пока могу, я стараюсь, чтобы ему кое-что перепадало. Ну как?

Он вылез из холодильника, ногой закрыл дверь и показал небольшой кусок мяса с тонкой полоской жира с краю.

– На вид очень недурен.

– Чуть больше половины фунта, хватит?

– В самый раз.

Он снял мясо с весов и начал заворачивать его.

– Этот кусочек разорит вас всего на двадцать семь девяносто.

– Неужели?.. Это намного дороже, чем в прошлый раз.

Майк вечно ругался, что она тратит очень много на еду, словно она отвечала за цены, однако требовал, чтобы на столе всегда было мясо.

– Ничего не поделаешь, Ширли. Но если ты меня поцелуешь, я сброшу девяносто центов. Может, даже подарю тебе еще кусочек мяса.

И они с охранником дико захохотали. Но, как сказал Майк, это была просто шутка, и она молча достала деньги из кошелька.

– Вот, мистер Шмидт, двадцать… двадцать пять… двадцать восемь.

Она достала из кошелька крохотную пластинку, написала на ней цену и положила рядом с деньгами. Шмидт взглянул на пластинку и нацарапал голубым мелком, которым всегда пользовался, снизу букву «Ш». Если Майк будет ругаться, она покажет ему это, – правда, такое почти никогда не помогало.

– Десять центов сдачи, – улыбнулся Шмидт и покатил монету к ней по прилавку. – Увидимся, Ширли! – крикнул он, когда она забрала пакет и направилась к дверям.

– Да, очень скоро, – сказал охранник, открывая дверь ровно настолько, чтобы она могла проскользнуть.

Когда она проходила мимо, он быстро провел рукой по ее спине и ягодицам, обтянутым узким платьем. Дверь захлопнулась, хохот оборвался.

– Теперь домой? – спросил Тэб, забирая пакет.