– Я возьму их на некоторое время, – сказал Энди.
– Конечно. Может, они вам пригодятся.
– Вам правда уже нужно уходить? – спросила Ширли.
Сантини улыбнулся и направился к двери:
– Будьте снисходительны к старику, моя милая. Я получил большое наслаждение, находясь в вашем обществе, но в мои годы нужно соблюдать режим. Спокойной ночи, мистер Раш, – и удачи.
– Я и себе чего-нибудь налью, – сказала Ширли, проводив судью. – Вам повторить? Ведь вы не на службе.
– Я на службе, и я находился на ней последние четырнадцать часов, так что, думаю, самое время сделать коктейль из службы и выпивки. Если вы на меня не донесете.
– Я не стукачка! – улыбнулась Ширли.
Они сели напротив друг друга, и он почувствовал себя так хорошо, как ни разу за последние недели. Головная боль прошла, было прохладно, а вкус виски был лучше, чем у любого из напитков, которые он только мог вспомнить.
– Я думала, вы прикрыли расследование, – сказала Ширли. – Ведь вы мне так сказали.
– Тогда я так и думал, но кое-что изменилось. Кое-кто весьма заинтересован в разгадке этого дела. Это волнует даже таких людей, как судья Сантини.
– Все время, что я была с Майком, я не знала, что он такая важная фигура.
– Живым он так важен не был. Важны его смерть и причины – если они есть – этой смерти.
– Вы имеете в виду то, что полиция не разрешает выносить что-либо из квартиры?
– Да, я должен все просмотреть, особенно бумаги. А почему вы об этом спрашиваете?
Ширли не отрывала глаз от стакана, крепко сжав его обеими руками.
– Сегодня заходил адвокат Майка, и все, похоже, так, как сказала его сестра. Моя одежда, мои личные вещи принадлежат мне, но больше ничего. Да я ничего другого и не ожидала. Но за квартиру было уплачено до конца августа… – она посмотрела Энди прямо в лицо, – и если мебель здесь останется, я могу до тех пор здесь жить.
– Вы этого хотите?
– Да, – коротко ответила она.
Ширли – отличная девчонка, подумал Энди. Она ни о чем не просит, не плачет, ничего такого. Просто раскрывает свои карты. А почему бы и нет? Мне это ничего не стоит. Почему бы нет?