– И ты называешь это малостью? – удивилась Жюли. – Такой феерии я еще никогда не видывала.

Жюли понимала: нужно привнести немного порядка в этот кавардак, иначе революция погубит самое себя.

Нужно было придать всему этому смысл.

Девушка целый час наблюдала за муравьями в аквариуме, на которых они собирались проводить опыты по феромональному общению. Эдмонд Уэллс уверял, что, отслеживая поведение муравьев, можно постичь законы совершенного общества и придумать, как его построить.

Что до Жюли, она видела в склянке только ничтожных черных козявок, довольно омерзительных, которые занимались своими «ничтожными» делишками. В конце концов она пришла к заключению, что, возможно, допустила серьезную ошибку. Эдмонд Уэллс, вероятно, изъяснялся символами. Муравьи – это муравьи, а люди – это люди, и людям вряд ли можно навязать правила жизни насекомых, тысячекратно уступающих им в размерах.

Жюли поднялась в кабинет учителя истории, раскрыла «Энциклопедию» и стала искать другие примеры революций, которые можно было бы взять на вооружение.

Она наткнулась на историю футуризма. В 1900–1920-х годах почти повсюду распространились всевозможные художественные направления. В Швейцарии возникли дадаисты, в Германии – экспрессионисты, во Франции – сюрреалисты, в Италии и России – футуристы. К числу последних принадлежали не только художники, но и поэты, а также философы, которых объединяло преклонение перед машинами, скоростью – словом, перед любой передовой технологией. Они считали, что однажды человека спасет машина. Футуристы даже ставили пьесы, в которых актеры, переодетые в роботов, приходили на помощь людям. Однако перед Второй мировой войной итальянские футуристы, последователи Маринетти, примкнули к идеологии, которую исповедовал главный обожатель машин, диктатор Бенито Муссолини. В конце концов, разве он построил что-нибудь, кроме танков и прочих боевых машин? В России некоторые футуристы по тем же причинам вступили в коммунистическую партию Иосифа Сталина. И в обоих случаях их использовали в качестве инструментов политической пропаганды. Ну а кончилось все тем, что Сталин если их и не расстрелял, то сослал в ГУЛАГ.

Следом за тем Жюли заинтересовалась движением сюрреалистов. Луис Бунюэль, кинорежиссер, Макс Эрнст, Сальвадор Дали и Рене Магритт, художники, Андре Бретон, писатель, – все они думали, что смогут изменить мир с помощью своего искусства. В этом смысле они чем-то напоминали ее команду – «восьмерку»: каждый из них занимался тем делом, которое было ему по душе. Однако сюрреалисты были неисправимыми идеалистами, и не случайно они довольно скоро погрязли во внутренних распрях.