Ладиславу порядком шокировало, что роль спасительницы мира внезапно перекочевала к ней, но внешне адептка не обозначила своего удивления:
– Отпусти, – прорычала Элайяна.
– Ни за что! – гордо ответила Найт.
С учетом того, как леди-ректора измотала предыдущая ворожба, Ладиславе удавалось держаться с эльфийкой на равных. Хотя браслеты на запястьях девушки звенели как проклятые.
Вся сцена вновь пришла в определенную натянутую неподвижность…
Голден-Халла строго сказал:
– Эл. Прекрати.
– С чего бы это? Раз я уже здесь, то я точно дойду до конца.
– Зачем?
– Потому что сдаваться – слабость. Тем более в таких делах, что меняют мир.
Элайяна поднажала в телекинетическом заклятье, и Ладислава, скрипя зубами, тоже усилила свой крючок.
– Я сделаю прорыв, Берти, – уверенно продолжила эльфийка. – А потом – еще миллион прорывов. Сначала я подарю людям лишь частичку силы, найденной в сердце острова. Но и этого хватит, чтоб они были счастливы, а меня превознесли до небес. В дальнейшем я буду действовать постепенно и осторожно, умно. Никаких резких смен парадигмы! Я обеспечу плавное, безопасное развитие. Я смогу, потому что себе я выиграю бесконечность. Я буду подбрасывать поленья в пламя прогресса разумно и планомерно, вовремя скрываясь в тени, меняя внешность, переезжая, чтоб никого не смущать своим долголетием. В нашем скучном мире, полном бесхребетных существ, увязших в комфорте и бессмысленной перемене слагаемых, я стану той, кто идет вперед и тащит вперед – за собой.
– С чего ты взяла, что убийство целого острова – это движение вперед? – со вздохом спросил Голден-Халла, который даже не удивился грандиозности плана своей подруги.
Он знал, что Эл до некоторой степени амбициозна. И не лишена фантазии.
Зато Стэн и Ладислава ошарашенно переглянулись, а Найт даже недвусмысленно свела губы в трубочку и присвистнула.