Вот почему вопрос, обращенный к Грубко, был, пожалуй, самым главным. И в какой-то степени равносильным другому: «Быть или не быть?».

— Минут двадцать, — ответил Грубко без колебаний. — Мы же почти рядом, да и пространство прогнуто очень основательно, спасибо Ланде.

— А когда войдём, сколько уйдёт на установку курса?

На это ответил уже Сергеев:

— Практически ничего. Поскольку мы войдём с той стороны, где аномалия находится ближе всего к поверхности тела, и курс будет требовать минимальной корректировки, не более. Если верить ВК, на нужную точку мы пробьёмся не более чем за час, а гравигены включим сразу же после пролома — чтобы ещё до сближения аномалия уже ощутила наше влияние и даже начала встречное движение. И одновременно запустим в её центр оставшийся автономный-второй. Вот, собственно, и всё — останется только выходить из звезды с инородным телом на буксире.

— Жаль, — проговорил Гордин, — что нельзя будет оттуда уйти тем же способом вместе с аномалией. Через Простор.

Все только улыбнулись — хотя и не очень весело. Набрать в недрах звезды такую скорость, какая нужна для прорыва Серебряного кордона — это даже и теоретически не получалось. Выходить придётся, своим телом пробиваясь сквозь бушующие волны миллионоградусной плазмы. Но на это, собственно, и рассчитывали.

— Ну, всё, — сказал Сергеев. — Больше тянуть время невозможно. Внимание: всем занять места в капсулах, проверить средства управления из них. Доложить о готовности. Грубко?

— Курс для пролома установлен и введён в систему.

— Сергун, жизнеобеспечение?

— Все три изополя готовы к работе. Герметичность обеспечена. Комплекс впуска Простора проверен.

— Гордин?

— Двигатели в полной готовности, нарушений и сбоев нет.

— А энергетика?

— Как всегда, шеф, всё под завязку. Преобразователи настроены на новый режим.

— Лейкин, гравигены?

— В порядке и готовности к полной нагрузке.

Сергеев почему-то вздохнул. Просто так — без мыслей, без чувств.

— Старт.