Где-то шесть минут с секундами всё так и шло. Аномалия неспешно уходила — не совсем по хорде, скорее по ветви орбиты, то ли круговой, то ли эллиптической — внутри тела звезды. И при этом…

— Ребята, похоже, она не теряет своей массы. Не тает. Как-то противостоит.

— Разберёмся потом. Гордин, давай полный вперёд, время уходит. Сергун, ясно же было сказано: гравигены не трогать! Оставь их в покое! Гордин, ты оглох? Полный вперёд, пол-ный!

— Шеф, всё на пределе. Быстрее нельзя.

— Мы же не добираем — сколько?

— Шеф, похоже, плотность среды тут подросла. Хотя мы вроде бы идём, скорее к поверхности…

— Мне это сильно не нравится. Если она действительно собирается кружить вокруг центра, не сгорая, то у нас ничего не выйдет. Ну, что же: раз мы не можем приблизиться на оптимальное для операции расстояние, начнём действовать прямо отсюда. Сергун, гравигены к запуску на полную! Грубко, курс на аномалию. Начнём притягивать к себе. Не хочет по-хорошему — заставим силой. Готов?

— Всё готово к запуску.

— Давай! А то наше первое изо уже начинает уставать.

— Пошла гравитация! Эх, дубинушка, ухнем!

— Сама пойдёт.

Странное ощущение овладело всеми: какой-то лихости, стремление двигаться, что-то делать, ввязаться в схватку. Что бы там ни грозило, какими ни оказались бы потом последствия.

— Фокусируй поточнее!

— Мимо не пройдёт. Ага, смотри: почувствовал!

— Не нравится, да?

— А ты не лезь в чужие звёзды!

Словно с кем-то живым схватились, способным осмысленно противостоять.

Хотя На самом деле только одно тут могло выступать против них: смертоносные недра самой звезды, лишённой разума и потому неспособной понять, что не ради своего удовольствия или выгоды вторглись люди в её чрево, но ради её же, Ланды, блага.

— Глядите: зацепили! Мы её зацепили, видите — траектория изменяется. Ого, как круто, ничего себе вираж!