И именно сейчас выясняется, на кой черт Торресу сдался этот дорогостоящий, даже при его миллиардах, вояж.

— Триста тысяч, — будто не заметив смущения женщины, предложил Торрес. — Как вам, мисс Аиша?

— Во-первых, не мисс Аиша, а космометеоролог Акирова, сколько же можно повторять?! — крикнула она, радуясь возможности выплеснуть гнев. — Во-вторых, с любыми предложениями по поводу моих непосредственных обязанностей обращайтесь к командиру Семенову!

— Ну, мое предложение никак не входит в круг ваших непосредственных обязанностей, — мирно сообщил Торрес. — И я не уверен, что уважаемый Владимир вправе решать, получат ли его подчиненные по триста тысяч за небольшое дельце в свободное от основной работы время… или останутся без этой приятной суммы.

— Давайте закончим беседу, мистер Торрес. — Командир встал и сделал несколько шагов к двери жилого отсека.

— Триста пятьдесят тысяч, — словно не услышав, произнес Стивен. В наступившей тишине громко скрипнули зубы Владимира.

— Зачем нам здесь ваши деньги, мистер Торрес? — Толик пнул тренажер, на котором занимался, когда Стивен вошел в кают-компанию. Предложение туриста заставило забыть о спорте.

Тренажер пискнул и заурчал.

— Здесь вы с ними ничего не сможете сделать, это верно, — согласился Торрес. — И до конца вахты вам еще четыре месяца. Но я ведь могу передать чеки вашим семьям. Или вы сами можете их отослать с попутным транспортом.

— У меня нет семьи, — отрезала Аиша. И выругалась про себя — Стивен опять посмотрел на нее.

Каждый его взгляд заставлял ее остро почувствовать себя не космометеорологом, а женщиной. Но такой женщиной, у которой что-то не в порядке — не то размазалась помада, не то юбка расстегнута… Это было тем более странное ощущение, что помады и юбки остались в далеком для Аиши подростковом периоде.

— Я знаю, мисс Акирова. — Голос Торреса звучал по-прежнему мягко. — Возможно, вас устроит счет в любом названном вами банке?

— Меня, мистер турист, вполне устроит, если вы вспомните о каких-нибудь собственных делах и перестанете отвлекать нас своей ерундой!

— Вы восхищаете меня, мисс Акирова, — покачал головой Торрес. — Не каждая женщина способна назвать триста пятьдесят тысяч «моем ерундой». Впрочем, я понял вашу позицию.

Он поднялся так резко, что сниженная гравитация подбросила его вверх. Взметнулись накрахмаленные кружева белой рубашки, прошелестели быстрые шаги, тихо прожужжала дверь теплого отсека.

Аиша отрешенно подумала, что другой человек показался бы в такой ситуации смешным. А Стивен Торрес напомнил птицу, снявшуюся с места по каким-то своим птичьим резонам.