Брюнет вновь исчез.

Не тяни… Смирнов послушно отсчитал десять шагов. Бегал он неплохо, в академии здорово муштровали на физподготовке, да и природный талант, по словам инструктора, у Смирнова имелся.

Четыреста два метра за минуту — это сколько в секунду получится? Шесть кажется. Или семь. Смотря в какую сторону округлять. Много это или мало? Смирнов попытался вспомнить последние рекорды, поставленные на мировом первенстве по смешанной атлетике, но цифры в памяти всплывали какие-то дурацкие. Он явно что-то путал. А, не важно.

Барьер, перегородивший коридор, на мгновение мигнул. Показалось или на самом деле? Вот побежит он, врубится в монолит, и прощай работа — уволят за разгильдяйство. Подойти и проверить? Нет, нельзя время терять. Синергетик говорил, что вход недолго будет открыт.

Десантник вывел подачу кислорода на максимум. Быстро проделал серию неглубоких вдохов и выдохов. Привычным движением зафиксировал на спине карабин и рванул к стене. За шаг до неминуемого удара изо всех сил зажмурился — не так страшно. Однако удара не последовало. Смирнов открыл глаза и невольно сбился с шага. Он бежал по светящейся бледно-розовой трубе, стенки которой постоянно вспыхивали разноцветными искрами, покрывались завораживающими сине-фиолетовыми разводами, гипнотизировали, притягивали взгляд…

Десантник вновь зажмурился. Сколько времени прошло? Сколько он пробежал? Дурак. Не догадался выставить таймер и обнулить шагомер.

Еще десять шагов. Правая, левая…

Воздух с хрипом врывался в измученные легкие. Расплавленный свинец усталости стекал по позвоночнику, сковывал движения…

Еще десять. Смирнов заставил себя переставлять ноги быстрее. Если удастся удержать этот темп хотя бы еще немного, он обязательно успеет.

Еще десять шагов, еще десять…

Он открыл глаза. Вокруг все тот же розовый туннель. Ни искр, ни разводов не осталось. Главное, не оглядываться. Сзади катится разрывающий на части фронт. Главное, не смотреть на него…

Внезапно розовую трубу сменили уже ставшие привычными синие стены. Десантник увидел присевшего на корточки синергетика, и в тот же миг словно налетел на невидимую стену.

Удар был страшен. Страшнее, чем апперкот Диего Льюиса в полуфинале кубка академии. В глазах потемнело, хрустнула, ломаясь, шея, и голова безвольно повисла на мгновенно обмякших мышцах…

Сознание возвращалось медленно. Первое, что увидел Смирнов — брюнета, сидящего все в той же позе и с любопытством на него смотрящего. Сам десантник странным образом полустоял-полувисел.

Смирнов попытался распрямиться. Ноги были ватными, но со второй попытки ему удалось встать более или менее ровно.