— Валера, белые нити. Я не знаю, что это такое. Они броню продырявили, как бумажную. И под кожу втянулись. Валера, они шевелятся. Внутри шевелятся. Я двинуться не могу, от боли сознание теряю… Валер, а Юрка не отвечает. Он рядом лежит, и с ним что-то происходит. Что-то в его скафандре движется… И это не Юрка, Валера. И внутри меня тоже что-то меняется. Что-то стонет… Валер, ты можешь пеленг взять? Может, не поздно еще? Может, успеешь до корабля донести меня? Там автоматическая лаборатория. Она же лучшая у нас. Сколько мы в нее денег вбухали, помнишь? А помнишь, как Юрку на цэшке иссекло, а мы его до лаборатории дотащить успели? А киберы за пять минут сшили, он как новенький был. Валера, я даю пеленг, Валер, ты слышишь?

— Да. Да!

— Валера, пеленг… — Связь прервалась. Смирнов лихорадочно попытался перенастроить канал. Пусто. Белый шум.

— Эй, ты?! Восстанови связь! Мы должны запеленговать их…

— Я не могу. — Брюнет смотрел на него насмешливо.

— Восстанови связь, — сжав кулаки, Смирнов навис над синергетиком.

— Не могу. Да и поздно уже. Я слышал разговор. Если дядя Юра мертв, кэпу пара минут осталась. Это слики. После того как они всосались, бесполезно дергаться. Лежи и помирай. И куда он только полез, плоскостник…

Взревев, Смирнов схватил синергетика за горло и поднял над головой.

— Мне плевать, что ты думаешь! Отведи нас ту… — закончить он не сумел. Пальцы сами разжались, выпуская брюнета, который так и остался висеть в воздухе.

В следующую секунду порыв ветра подхватил десантника и впечатал в стену. Невидимая сила намертво пригвоздила его к неоновой поверхности. Ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Синергетик неспешно проплыл по воздуху и завис в метре от распятого десантника.

— Помнишь, я говорил: коснешься меня еще раз — оторву руку по локоть?..

Смирнов взвыл, почувствовав, как мышцы скручиваются в жгут, как кость выламывается из сустава, кровавое марево затопило сознание… Внезапно боль отпустила.

— Я пе-ре-ду-мал, — задумчиво протянул брюнет. — Когда я давал обещание, нас четверо было. Сейчас двое. Если сделаю тебя калекой, придется вести корабль в одиночку. Чертовски неудобно. Послушай. — Теперь синергетик говорил со Смирновым мягко, как с ребенком, которого надо убедить, что ужин не должен состоять из одного шоколада. — Я не виноват, что капитан столкнулся со сликамп. Вспомни, я еще на корабле вызывался идти в одиночку. Но капитан сам настоял, чтобы летели все. Люди всегда принимают решения, не видя последствий. Кэп думал, если раньше успешно вскрывал цэшки и бэшки, то и в этот раз все получится. Он просто плоскостник… Ты не обижайся. Просто запоминай чужие ошибки. К тому же шансов помочь все равно почти не было. Я сейчас тебя отпущу, но ты больше меня не хватай. Даже случайно прикоснешься — я тебя на части разорву почище схлопывающейся червоточины. В конце концов, как-нибудь и в одиночку долечу. Без твоей помощи. Осознал? Отпускаю.