«Компетенция, — отметил Скиф. — — Какие слова мы знаем! Ну, шайкал с тобой… Поговорим, потолкуем, как шеф приказал… в пределах компетенции, разумеется!» Тут ему вспомнились советы Пал Нилыча, и он, усмехнувшись, выбрал одну из рекомендованных тем:

— У вас изумительное колье, сударыня. Старинное, если не ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Новодел, подарок моего третьего мужа… И перестаньте называть меня сударыней! Разве мне уже стукнуло сорок?

Она кокетливо повела плечиком, и Скиф был вынужден согласиться, что до сорока этой стервозе еще лет десять. Вероятно, она была его ровесницей, может быть, на год или два постарше. От нее тянуло свежим ароматом французских духов, запахом ухоженной плоти, которая, несомненно, являлась главным ее достоинством и капиталом. Скиф не сомневался, что знакомство Ксении с сильным полом не ограничивалось списком из трех супругов.

— Ну и как прикажете вас называть? — спросил он, стараясь не коситься взглядом на подвеску, заманчиво блестевшую меж двух розово-смуглых холмиков. Этот сверкающий брильянтовый глазок будто с насмешкой подмигивал ему, подсмеивался, напоминая о вчерашних советах шефа. И то сказать: с подвеской Пал Нилыч как в воду глядел!

— Близкие друзья зовут меня Ксюшей…

Теперь его клиентка ворковала, словно голубица в брачный сезон, и это показалось Скифу еще опасней откровенной грубости. Он насупился и буркнул:

— Я не принадлежу к вашим близким друзьям.

— Впереди у нас две недели… и ничто не мешает хорошенько познакомиться. Если хотите, сегодня же ночью, мой суровый страж.

«Ого! — подумалось Скифу. — Эта красотка даром времени не теряет! Или надеется выведать в постели что-то любопытное?» Как предупреждал Сарагоса, она относилась к тем женщинам, которые желают знать все обо всех: кто чем дышит и кто с кем спит. И ради этого она, похоже, была готова лечь с кем угодно.

Итак, Скиф рассмотрел соблазнительное предложение, решительно отверг его, а затем, пытаясь отогнать видение пепельных кудрей Сийи ап'Хенан, пробормотал:

— В делах войны и любви не стоит торопиться. Так меня учили.

— Где учили? В этой вашей фирме? И кто учил? Ваш шеф? Но Пал Нилыч не производит впечатления импотента или скопца… совсем не производит… — Голос Ксении вдруг опять сделался нежным, брови вопросительно приподнялись, но Скиф молчал. Выждав с полминуты, она со вздохом сказала: — Впрочем, кто говорит о любви? Я всего лишь не привыкла спать одна.

— Здесь теплый климат, дионна Ксарин.

Скиф окончательно решил, что будет звать ее так — шардисским именем, впечатанным в Страж рыжей стервы. У нее, разумеется, тоже имелся серад-уул с суммой на мелкие расходы и удостоверением личности. Без него Ксения была бы здесь абсолютно беспомощной — ей не удалось бы ни отворить двери их жилого пузыря, ни выпить стакан прохладительного, ни прокатиться на самый верх рукотворной горы Куу-Каппы, откуда открывался чудесный вид на море, прибрежные пляжи и гроздья подступавших к ним округлых строений, сверкавших всеми цветами радуги. Серад-уул на Шардисе являлся обязательной принадлежностью всякого разумного сущебтва — достаточно разумного и взрослого, чтобы использовать его по назначению. Как сообщалось в полученных Скифом инструкциях, Страж вручался даже детям, начиная с десяти-двенадцати лет. Что же касается дионны Ксарин уко Паратамы, нынешней его клиентки, то она давно вышла из детского возраста, и отсутствие у нее уула вызвало бы лишь недоумение и совершенно нежелательные расспросы.