Что ж, если эс-ноль-первый рассчитывал вызвать огонь на себя, то, сколь бы далеко ни разлетелись искры, объекту Д надо было гарантировать безопасность. Здесь имелся лишь один надежный способ — срочная эвакуация, и Винтер в какой-то момент уже подготовил необходимую директиву, но затем peunut не торопиться. Что-что, а поспешность не относилась к числу его недостатков; он принимал взвешенные решения, предпочитая думать долго, но действовать быстро. Пока же оснований для таких действий не было, и представлялось разумным выждать три-четыре дня, понаблюдав, как станут развиваться события

Возможно, эс-ноль-первый, руководитель питерского звена, сумеет овладеть ситуацией. Этого Винтер тоже исключить не мог, ибо эс-ноль-первый был из лучших агентов — матерый волк, стреляный и битый, хоть и склонный временами к излишней торопливости. В своем роде не меньшая ценность, чем Доктор, с сожалением подумал он, пряча в стол директиву насчет эвакуации.

Ждать. Думать. Не спешить' Это казалось ему сейчас лучшим выходом.

Тем не менее, не отдав приказа о срочной эвакуации, Винтер послал в помощь эс-ноль-первому трех агентов из числа самых доверенных и умелых. Этой группе полагалось лечь костьми, но вывезти Доктора, если события выйдут из-под контроля.

 Глава 21 ВНЕ ЗЕМЛИ, МИР ФРИР ШАРДИС, ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

 Глава 21

ВНЕ ЗЕМЛИ, МИР ФРИР ШАРДИС, ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Расслабившись, прижмурив веки и запрокинув голову, Скиф устроился в мягком голубоватом кресле перед столиком с крохотными тарелочками, бокалами и сосудами причудливой формы. Одни из них походили на витые раковины, другие — на полупрозрачных медуз, вытянувших вверх волнистые щупальца, но все одинаково сверкали — хрусталем, перламутром и мягким блеском филигранного стекла. Стол, напоминавший сдвоенные серединками полумесяцы с парой приставных сидений, окружал Скифа полукольцом; напротив, в таком же полукольце и в таком же мягком креслице из аквамаринового пластика, расположилась Ксения. Ее тонкие длинные пальцы небрежно играли бокалом с зеленоватой жидкостью, на лице застыла гримаска ожидания и скуки. Ровная поверхность стола чуть светилась, и таинственный полумрак добавлял женщине очарования, но Скиф старался не глядеть на нее. Щедрость богов, увы, не беспредельна: не всех, кому дарована красота, они наделили к тому же приятным нравом.

Была ночь, непроницаемая, словно мрак космоса, однако двумя шардисскими лунами приходилось любоваться вполглаза. Яркие и блестящие, они давали на удивление мало света, висели себе в теплых бархатисто-черных небесах, как пара прорезанных в темном занавесе сферических окошек, одно — пронзительно-синее, другое — розовое, точно лепестки пиона. Названий у них, похоже, не имелось, и шардиссцы, упоминая о своих ночных светилах, говорили просто — Первая луна или Вторая.