Когда он принялся вытягивать из распоротого брюха кишки, похожие на сизых змей, лицо Джамаля перекосилось от отвращения. Заметив это, Ходда оскалил огромные зубы.

— Пожива Хадар! — буркнул он. — Шаммах кушать чистое, Хадар жрать нечистое; оба довольны, оба любить шинкас, оба дарить удачу, защищать от арунтан!

— Жертва? — спросил Джамаль.

— Жертва, — подтвердил Ходда. — Шаммах и Хадар помогать, арунтан давать много сладкий трава. Столько за каждого! — Он широко развел руки, потом ткнул окровавленным лезвием ножа в сторону синдорцев. — Завтра этот кал ксиха стать сену! Полежать на камень, понюхать запах, все забыть! Хочешь? — с хищной усмешкой Коршун уставился на Джамаля.

Князь насупил брови.

— Ты, дорогой, потроши свою зверюшку! Там поглядим, кто на камешек ляжет!

Он собирался добавить еще что-то, но Скиф предостерегающе потянул его за рукав пижамы, пробормотав:

— Молчаливому воздается вдвойне. Займись-ка лучше делом, компаньон.

Когда Джамаль, все еще хмурясь, отошел к пленникам, Скиф повернулся к долговязому шинкасу.

— Камни там? — спросил он, махнув рукой в сторону рощи.

— Там, — подтвердил Ходда-Коршун.

— Люди дышать сладкий запах, стать сену, да?

— Не люди, мешок с дерьмом Хадар. — Тонкие губы Коршуна растянулись в усмешке.

— Шинкас тоже нюхать запах, стать сену, так?

— Не так. Утром шинкас взять ткань, закрыть рот, вести падаль, привязывать на камень — быстро, быстро! Убегать! Потом ждать… Ждать, пока Глаз Шаммах подниматься, ждать, пока Глаз Шаммах опускаться, ждать, пока Глаз Шаммах нет совсем. Отвязывать! Брать сену, брать сладкий трава. Нюхать трава! Хорошо!

— Нюхать трава — тоже стать сену? Ходд-Коршун тряхнул черными сальными лохмами и рявкнул:

— Твой глупый кафал! Твой свалиться с коня, ударить голову, так? Твой весь нечистый, сверху и снизу! — Он презрительно сплюнул. — Трава — слабый запах, хорошо! Где камень — сильный запах, плохо! Понимать, дурной башка?

— Понимать, — ответил Скиф, размышляя; чем бы еще поживиться в этом источнике ценнейшей информации. Глаз Шаммаха у шинкасов обозначал солнце, и со слов Коршуна выходило, что пленников выдерживают у камней примерно сутки. Видимо, из-за того, что к самим дурманным деревьям, где запах был по-настоящему силен и разил наповал, шинкасы не рисковали приближаться. Мудрая предосторожность!

Скиф, привычным жестом коснувшись виска, спросил:

— Арунтан делать сену, так? Потом выходить из рощи, приносить много сладкий трава?