Оба ошарашено перечитали листок. Затем как по команде уставились на серое веретено дирижабля, нависавшего низко над городом.

– Быстро они подсуетились, однако. – хмуро прокомментировал Арлекин. – Пока я пьянствовал, ночью они напечатали листовки и разбросали сверху по всем районам. Теперь им не надо напрягаться, гоняться за нами по городу, нас приведут к ним.

– Да, гражданство коммунистического района здесь на вес золота…

– Грехи наши тяжкие.. В рай не пускают, и здесь жить спокойно не дают…

– Что же теперь делать? – Антон задумчиво вертел в руках листовку. – Назад вернуться не можем, надо идти дальше. Воры могут нас выдать. Плыть в южный город? Вроде бы в восточном секторе есть выход к реке; но на юге тоже нет выхода, двери замурованы. Взлететь разве что, как птицы?

– Да, крылья бы нам не помешали, любезный мой друг. Через стену перебраться мы не сможем – колючая проволока, ток под напряжением. Надо рискнуть и идти к ворам. У них ведь нет никаких соглашений с коммунистами, помогать им не будут.

– Пойдем. – решился Антон. – Если загримируемся, то , возможно, нам повезет. Проскочим неузнанными, и выберемся из города. А уж за городом нас никто не поймает. У меня есть мотоцикл – двинем подальше отсюда.

– Другого нам не остается, любезный Сотер . У этих извращенцев тряпья навалом, приоденемся так, что мать родная не узнает.

Через двадцать минут к шлюзу, соединявшему второй и третий районы, подошла странная парочка. Люди были одеты в грязные монашеские рясы, – ни дать ни, взять – побирушки, живущие в картонных коробках, выискивающие себе пропитание на помойках или попрошайничающие на улицах. Ковыляя и почесывая густые всклокоченные шевелюры, давно не видавшие элементарного мытья, и наводившие на мысль о насекомых, монахи подошли к мирно дремавшему на лавочке часовому.

Ворота охранял еще один напомаженный парень в кожаной курточке со стрелками. Он встрепенулся на скамеечке, когда его разбудили, презрительно хмыкнул, по видимому, не узнав Антона с Арлекином.

– Чертовы попрошайки! Убирайтесь отсюда! Кто вас только пускает!

Он торопливо распахнул внутренние ворота в шлюзовый коридор, избегая приближаться к путникам.

Едва только они вышли в коридор, дверь торопливо захлопнулась, загромыхали ключи.

Вслед донеслось приглушенное ворчание.

– Чтоб вас там пристрелили!

Антон постучал в дверь на противоположном конце коридора. С третьего раза за ней зашевелились.

В окошко глянула опухшая бандитская харя с массивным подбородком.

– Чего надо, рвань? – часовой с утра был не в духе.

– Выйти из города, вот чего, – буркнул Арлекин, неприязненно рассматривавший его физиономию.