Вокруг его тела все еще сиял потенциал.
— Господи, Максим, ты жив! — не дав юноше прийти в себя, Настя крепко обняла его. Юноша пошевелился и тут же протяжно застонал.
— Мммм… нога… черт… — выдавил он. Девушка отпрянула.
— Ох… прости, Максим. Прости, пожалуйста! Просто я так… господи, ты жив! Не могу поверить. Я думала, ты…
Юноша сумел, наконец, сфокусировать взгляд на подруге.
— Эмиль? — только и спросил он. Настя поджала губы.
— Мертв, — качнула головой она, — однозначно.
Максим прерывисто вздохнул. На его губах застыл вопрос, который он хотел, но не решался задать. Настя отвела глаза, понимая, что должна сказать ему.
— Сабина тоже, Макс. Мне очень жаль…
Девушка знала, что друг испытывает к ее прототипу теплое чувство. Настя не могла этого объяснить в силу того, что у нее Сабина вызывала лишь неприязнь, но сейчас она решила отодвинуть собственные эмоции на второй план. Для Максима смерть молодой женщины была настоящей потерей, и к этому стоило отнестись с уважением.
Юноша не смог ничего сказать. Он отвернулся от подруги и некоторое время молчал. Настя также не могла выдавить из себя ни слова и могла думать лишь о том, чтобы поскорее выбраться из пыточной камеры. Затянувшееся молчание быстро стало казаться девушке совершенно невыносимым. Совладав с собой, она прочистила горло и осторожно положила другу руку на плечо.
— Макс, я… мне действительно очень жаль. Я не знала Сабину и Шамира так, как ты, но… я тоже сожалею. Прости, мне трудно сейчас как-то тебя утешить…
Юноша посмотрел подруге в глаза и постарался натянуть ободряющую улыбку.
— Нам бы желательно выбраться отсюда, — недоверчиво покосившись на сломанную ногу, сдавленно произнес он, — иначе я скоро уже начну орать в голос. Она чертовски болит.
Настя сочувственно качнула головой.
— Потерпи немного. Сейчас, — девушка сосредоточилась, выставила руку вперед и призвала Поток, хотя после недавнего нестабильного разрыва, она с опаской обращалась к нему снова.