– Да-да, мисс.

– Почему же вы его так назвали?

Да ладно, подумал про себя Финт, она ж сама спросила. Так что он рассказал, как на духу[26], и молодая королева оглянулась на мужа, с чьего лица можно было хоть картину писать, и рассмеялась, и промолвила:

– Нам смешно.

Все происходило как по часам: чай убрали так же быстро, как подали, обозначив тем самым окончание аудиенции. С превеликим облегчением Финт взял Серендипити за руку и повел ее прочь, и, уже выходя из комнаты, был немало удивлен, когда уже знакомый ему седовласый джентльмен решительно подошел к нему и заявил:

– Сэр Джек, позвольте мне первому вас поздравить. Могу я ненадолго злоупотребить вашим временем? Вы не поразмыслили как следует над моим предложением?

– Он хочет сделать из тебя шпиона, – прошептал сзади Соломон.

Седовласый джентльмен укоризненно поцокал языком.

– Как можно, мистер Коган. Шпион, сэр? Боже упаси! Правительство Ее Величества не имеет дела со шпионами, уверяю вас, о нет, ни в коем случае. Тем не менее нам нужны люди, которые помогают нам… проявлять интерес.

Финт отвел Серендипити в сторону.

– Как мне поступить?

– Ну, он в самом деле хочет сделать из тебя шпиона, – отвечала Серендипити. – Это у него на лице написано, когда он говорит: «нет, ни в коем случае». Мне кажется, для такого, как ты, Финт, это наилучшее занятие, хотя, подозреваю, придется один-два иностранных языка выучить. Но я уверена, ты с легкостью справишься. Я вот, например, знаю французский и немецкий и немножко – латынь и греческий. Если серьезно взяться за дело, так это совсем несложно.

Давая понять, что и он не лыком шит, Финт заявил:

– А я тоже знаю немного по-гречески.

Παρακαλώ µπορείτε να µου πείτε που βρίσκονται η άτακτες κυρίες?[27]

Симплисити одарила его улыбкой.

– Право слово, Финт, у тебя была чрезвычайно интересная жизнь.

– Любовь моя, – ответствовал он, – думаю, она только-только начинается.

Вот почему два месяца спустя Джек Финт мчался по бульварам Парижа, далеко обогнав жандармов. Карман у него был битком набит монетами и облигациями, а к груди он прижимал диадему, что некогда принадлежала Марии-Антуанетте, а теперь очень пойдет его жене Серендипити, и наконец самое главное – чертежи совершенно нового огнестрельного оружия. Повсюду свистели свистки, да только Финта уже и след простыл, ищи-свищи! Он с превеликим интересом обнаружил, что канализационные туннели есть и у лягушатников, причем очень даже неплохие, таких от лягушатников даже не ждешь; так что он петлял туда-сюда, и уворачивался, и финтил, поспешая к безопасному убежищу, которое высмотрел прошлой ночью, и от души наслаждался жизнью.