В эфире звучал встревоженный голос:

– Ахтунг! Всем, кто меня слышит! В порту – полк русской морской пехоты!

– Передай – сейчас город бомбить будут, – прошептал старлей, видимо, попугать решил, обстановку стал нагнетать.

То ли знал старлей кое-что, то ли просто совпадение, но после того, как Игорь перевел, послышался нарастающий звук моторов – это на город пикировали наши «горбатые». Дома у порта они не трогали, бомбы бросали в центр города. Зайдя на второй круг, они пустили реактивные снаряды по невидимой морпехам цели.

Заработали зенитки немцев, вверх потянулись огненные трассы.

А штурмовики уже на третий круг заходят, из пушек и пулеметов огонь ведут. В городе были видны дымы, начались пожары.

Самолеты умчались. Игорь, наблюдавший за ними из окна, с удовольствием отметил – ни один не сбит.

Морпехи очистили дом от противника – оборонял его взвод пехотинцев вермахта.

Чалый сказал:

– Самое время атаковать. После штурмовки немцы сейчас потери подсчитывают, раненым помощь оказывают, будут силы перегруппировывать.

– Так чего мы ждем?

– У меня рота. В тех зданиях, – Чалый указал рукой на соседние дома, – тоже не больше.

Старлей посмотрел на часы – большие, наручные, Ленинградского завода, довоенного выпуска.

– Через час наши пойдут в наступление со стороны Прибалтики. Наша задача была – создать плацдарм, а в подходящий момент, когда наши к городу подойдут, удержать его.

И в самом деле, через час послышалась канонада. Через полчаса она стихла, а еще часа через два к Кранцу на машинах и мотоциклах потянулись отступающие немцы – их было видно из окон третьего этажа.

– Наши напирают. Полагаю – к вечеру к городу приблизимся.

– Тогда мы эту ночь не переживем, – заметил Игорь.

– Это еще почему?

– Много отступающих в город войдет, гарнизон пополнится. Разве немцы потерпят наше присутствие под боком? Чует мое сердце, атаковать будут.

Старлей некоторое время поразмыслил.