Позвонил Осадчий.

– Здравия желаю, в самом прямом смысле.

– Спасибо.

– Как ты?

– Отлеживаюсь, но уже лучше.

– Давай-давай, ты нам здоровым нужен. Как в госпиталь поедешь, заскочи ко мне, кое-что расскажу интересное.

– Сегодня буду. До встречи.

Заинтриговал Осадчий Федора. По телефону не сказал, стало быть – нечто секретное.

Когда грузовик освободился, закинув бойцов на посты, Федор отправился в УНКВД. В кабинете у Осадчего накурено, хоть топор вешай.

– Совещание было, – хозяин кабинета открыл окно проветрить.

Федор закашлялся.

– Как ты, наверное, догадался, я по делу о диверсантах на мосту. Вечером заместитель Берии звонил, Кобулов. По фото и татуировкам одного опознали, которого ты с моста сбросил. Наследил он уже в нашем тылу, не первая акция у него. В Пскове склад ГСМ взорвал, под Минском поезд под откос пустил. Месяца два про него слышно не было. Эрнест Гауф, немец. Не слыхал про такого?

– Никак нет.

– Личность известная в узких кругах. Взрывник, в абвере с тридцать восьмого года. Тот еще гаденыш. А трех других опознать не удалось. Скорее всего, русские, из пленных.

– Откуда такой вывод?

– Заключение судмедэксперта. Рубцы у них после операций – аппендицита, ранений осколочных. Эксперт сказал – немцы не так шьют. Группа обеспечения, должна была обеспечить подвод Гауфа к мосту.

– Почти получилось, еще бы несколько минут и мост подорвали.

– Чуть-чуть не считается. Ты свою задачу выполнил. Кобулов звонил начальнику твоего управления. Есть мнение представить тебя к награде. Наградной лист я уже заполнил, отправлю с ближайшей почтой.

НКВД почту в наркомат переправлял специальным курьером, вооруженным офицером. Обычной почтой не отправлялась ни одна бумага.

– Спасибо.