Мне понятны резоны Истомина, отвергшего южный маршрут. Даже не имея достаточного количества паровых судов, британцы все равно превосходят нас в эскадренном ходе. Над морем который день дуют устойчивые норд-осты; поймав их в паруса, неприятель без труда догонит наш неповоротливый, перегруженный войсками караван, какой путь мы бы ни избрали. А раз так, к чему оттягивать неизбежное?

И все же вице-адмирал не стал, очертя голову, лезть в пролив, отделяющий Мальту от южной оконечности Сицилии. Корабли легли в дрейф, и с «Тамани» одну за другой спустили на воду две летающие лодки. Описав широкую дугу над ордером каравана, аппараты, жужжа моторами, ушли на вест, туда, где за горизонтом лежит древняя твердыня рыцарей-госпитальеров, ставшая в наши дни средоточием британской военно-морской мощи на Средиземном море…»

IV

IV

Средиземное море, вблизи Мальтийского пролива

«Финист» разобранный на части, отдыхал на палубе «Владимира». Собирать, спускать на воду ради одного вылета было бы сущей дуростью, а потому командир авиагруппы отправился на авиатендер «Тамань» (он нес звено новеньких «М-9», в отличие от потрепанных «пятерок» «Херсонеса») и самолично выдал полетное задание Энгельмейеру (его, как опытного морского летчика, перед самым походом забрали из сухопутной эскадрильи). «Девятки» лихо развернулись против ветра и пошли на взлет, Эссен проводил их тревожным взглядом.

На сердце у него было неспокойно. Он клял себя, что не стал обижать Семенова, переучившегося, как Кобылин, из наблюдателей, и не полетел сам. Не захотел лишать парня уверенности в себе! Вот и жди теперь, считай минуты, которые утекают вместе с газойлем через трубку топливной магистрали…

Как оказалось, беспокоился он не зря. Звено благополучно вышло на Валетту, покружило над цитаделью, сфотографировало набившиеся в гавань суда и легло на обратный курс. На пятьдесят шестой минуте полета ведущий бодрым голосом сообщил, что его движок дает перебои, но это ничего, дотянет. Эссен встревожился всерьез: он хорошо знал этот нарочито-беззаботный тон, сам не раз докладывал точно так же, чувствуя, что вот-вот стрясется какая-нибудь неприятность. И как в воду глядел – через семь минут Энгельмейер доложил, что мотор заглох окончательно и придется садиться на воду. Встревоженный Эссен скомандовал на «Херсонес» спускать на воду «пятерки» – он намеревался самолично лететь на поиски. Краснопольский отговорил: до приводнившихся аппаратов (Семенов не решился бросить товарища) оставалось не более пятнадцати миль, проще послать миноносец. И верно, не прошло и часа, как «Заветный» приволок на буксире аварийную «эмку».