Водяницкий и Макарьев переглянулись. В глазах механика мелькнуло недоумение. В ответ чекист чуть заметно пожал плечами.
– Мы покажем Марксу и Энгельсу все их труды. А еще книги по истории, экономике, политике – все, что было после них. Пусть изучат и придумают новую революционную теорию! Нам, товарищи, предстоит построить новый мир. Как в «Интернационале»: «Мы наш, мы новый…» Так вот, это – про нас с вами!
Велесов не заметил, как встал и стал в запале расхаживать по допросной. Арестованные слушали, не дыша.
– А ты, товарищ, говоришь – «агитация», «предательство»… Ширше надо мыслить!
Макарьев, вывернул голову вправо, потом влево. В тишине громко хрустнули шейные позвонки.
– Ну, хорошо. Скажем, мы тебе поверим. А какие будут гарантии, что это не ловушка?
* * *
Монитор погас. Андрей покачал головой, не пытаясь скрыть улыбки.
– Серег, ты это что, всерьез?
– Ну… как тебе сказать? Отчасти. Особенно насчет нового мира. Что же касается этой сладкой парочки, по-моему, оставлять их в Лондоне не стоит, неизвестно что они там насочиняют на злобу дня. Сам знаешь, как отцы-основатели любят Россию.
– Еще бы, – согласился Андрей. – «Славяне – раковая опухоль Европы».
– Так и я о чем! Но с интеллектом все в порядке, раз такую теорию сочинили, что весь мир полтора века лихорадит. Напомни, Маркс в каком году должен помереть, в восьмидесятом?
– В восемьдесят третьем. От банального плеврита.
– Ну вот! Если вовремя подлечить, еще лет пятнадцать научной деятельности гарантировано. Всегда хотелось узнать, что бы он сочинил, узнав про глобализацию, информационную экономику и виртуальные финансы. Решено – факультет экономики Зурбаганского университета за стариной Карлом!
– А Фридриха куда? Ассистентом при кафедре?
– Зачем? Он отличный историк, пусть работает по специальности. Это не Фукуяма, «конец истории» выдумывать не станет. И вообще… – он доверительно понизил голос, – считай, что это моя маленькая месть. Мне госы по научному коммунизму три года в кошмарах снились!
III
III